Как жись прожил и спился

Как на полочку получку положил,
Жил, прожил, не уничтожил, не сложил –
Пол-лица, червяшки рваных жил,
Клетки, памятки, пометки, чертежи.
Неопознанных трамваев пассажир.
Заминированных коек пассажир.
Растекался по лицу горячий жир,
Разрастался я улыбкой пьяной вширь.

Устремился на канаву и упал,
Канава – похороненная тропа…
 
Костюм-оборвыш менять на пот,
На шёпот немых, как под вечер восход.
Пол-литровая участь, полированный ужас,
И не плача, не мучась, с надеждой на хуже,
Наружу с подъезда, седые глаза…
Обезвожен слезами, обнаружен глазами,
Поспевая на поезд, головою на рельсы,
На законное место, на СВОЁ, под солнцем,
Под дождь, который не нашёл замену,
Кривая вены ему добровольцем
Обливается кровью, заливается смехом…
Человек как мерило своей пустоты.

А каков он – порох сырой моих мыслей,
Отчаянный рывок головой об стену.
Мины в глине с войны ржавеют,
Грустные мины погибших тлеют.
По колено в разноцветных лужах,
Лицом под радугу, ногой в дерьмо,
В шоколадное небо чужих полуангелов,
В резиновый воздух твоей любви,
Почти до верха – до края с горкой,
Горькую лить в пищевод из пластика…
А утром рано он слыл пищевыводом…
И взгляд не тот и пальто не то.