Ноябрь, промозглый вечер, грязь

 Ноябрь, промозглый вечер, грязь…
 Помойка. Бомж с собакой старой,
 Над мусоркою наклонясь,
 В ней ищет хлеб, но, видно, даром…
 
 Уже все взяли там давно
 Такие ж, как они, бродяги,
 Такие же сыны тюряги.
 Быть может, это вам смешно?

 Согнувшись, как побитый пес,
 Бродяга отошел от бака,
 И по пятам за ним собака
 С глазами, мутными от слез.
 
 Хотелось есть овчарке старой,
 Она брела за ним вослед.
 Ни близких и ни дома нет
 У этой неразлучной пары.

 И хрипло, в тусклой тишине,
 Собачьими глазами глядя,
 Бомж попросил: « Вот ей, не мне,
 Подай на хлеб ты Христа ради!»

 «Пропьет, пропьет! Напрасно ты
 Его деньгами наделяешь!
 Видать, немало простоты
 В тебе!» Но пес, хвостом виляя,
 
 На бабку гавкнул. Ну и пусть
 В ноябрьский этот мерзлый вечер
 Хоть спирт бродяг развеет грусть,
 На миг даст им расправить плечи.

 В суровой нашей стороне
 Порой так трудно не споткнуться,
 А коль упал – уж ты на дне,
 Уже ты – «жертва эволюции».
 
 Что затевать ненужный спор?
 Идет борьба на выживанье.
 Ты прав, естественный отбор?
 Плевать тебе на все страданья?