32. Грустно сяду за клаву, и письмо напишу... нико

Придорожный кабак опустел. Видно, скоро закроют.
Март - гуляка хотел бы присесть, только дверь на замке.
А собаки с котами распутными песенку воют,
Только песни у них отчего-то, извольте, не те

Затрапезный, азартом затраханный вечер,
Словно ветер, в душе наизнанку слова повернет,
Какофонией шепот внушал, обнимая за плечи:
Знаешь, милая , жизнь - это смерть, только наоборот.

Знаю: просто зима, и кабак - плод фантазий нелепых,
После стопки-недели, к восьмому раскроется март,
И холодным ладоням уже не придется согреться,
Ибо жаром богаты они - заколдованный фарт

Вновь накинет свою пелерину на девичьи плечи,
Двадцать пять стылых зим: посмеяться, и только опять
Растечется любовью по венам не кофе, а вечер,
В этой Богом забытой таверне пытаясь любовь отыскать,

Отыскать и найти в переходах к злодею апрелю,
(он злодей потому, что не очень-то верю ему),
Я, наверно, напьюсь, алкоголем стихов захмелею,
Грустно сяду за "клаву", и письмо напишу: " ...никому..."