Жить в любви

АВГУСТ, ДРУГ МОЙ

Август знойный,
вечерней зари полыханье,
море зрелой,
под ветром мятущейся ржи.
Мудрый август,
вещуньи-кукушки гаданье.
Сколько там мне осталось?
Не лукавя, пичуга, скажи!
Сколько видеть мне реки,
озера как лён голубые,
надышаться успею ль -
желанной прохладой лесов?
Сколько слышать ещё
голоса бесконечно родные?
Я во власти мелодий
бесценных родных голосов.
Хорошо или плохо,
а вот уж до августа дожил,
Есть друзья, а враги?
Не обидел Господь, дал врагов.
И друзья, и враги -
одинаково в жизнь мою вхожи.
Но уходят друзья...
И всё больше - беспощадных,
неоплатных долгов.
Август, друг мой!
Уходящего лета прощанье.
Сколько было всего невозвратного...
Что ж мы грустим?!
Отцветающий август - наполнен
любви обещаньем,
Ведь, пленительным маем -
ты его одарила своим!
1984
   
БЕРЁЗА
   
Берёза тихо шелестит
в тиши листами,
Как-будто шепчет мне
тревожными устами.
Давно отпел ей соловей,
торопит осень.
Потоком стылым меж ветвей -
струится просинь.
О чём, о чём твой тихий глас,
моя берёза?
Жизнь замерла вокруг тебя -
стихи и проза.
О чём поведать тщишься ты?
Прости, быть может,
твоя вселенская печаль
мне вдруг поможет?
Людскими ль, милая, 
печалишься грехами?
Предвидишь холод?
Листопад прольёт стихами.
И очищающей грозой
сметёт одежды.
Угаснут с золотом глаза,
умрут надежды.
Не надо время торопить,
гадать, шаманить.
Неловким словом так легко -
убить и ранить.
Твоей бы мудрости занять,
родная,
И промолчать иль пошептать -
о чём - не зная...


У "ОЗЕРА" ЛЕВИТАНА *
   
Летний день, простор и
свежесть,
солнце, неба синева,
Океанская безбрежность,
облака, как острова.
Над далёкою деревней -
купол церкви небольшой.
Русь,тебя творил художник
с удивительной душой...
   
Неведомо творчества таинство -
откуда приходят стихи?!
Зачем эта вечная мука души -
над рожденьем строки?
Загадочна, призрачна, странна,
восторженно, чуть дыша,
у озера Левитана плутает моя душа.

В его ослепительной сини ей мнятся
иные миры.
Она обручается с ними, ей благо
вещают хоры.
С далёких резных колоколен
плывёт очищающий звон.
Россия, тобой я болен,
твоей красотой пленён! 
Народ твой не глуп, но озлоблен,
запуган,ну как быть добрей?
Извечно, на месте лобном -
распят он по воле царей.
И кровушкою народной
досыта напилась земля -
безродной и благородной,
в степи и у стен Кремля.
И этой святой юдоли, о Русь,
у тебя не отнять.
Потоки пролитой крови, увы,
не воротишь вспять...
К озеру Левитана
вновь припадаю душой...
Пока я живу, Россия,
я - сын твой, всегда с тобой.
Есть ли ещё надежда,
добрым ли будет исход?
Во что-нибудь ты ещё веришь,
забывший Бога народ?!
Загадочна, призрачна, странна,
задумчиво, не спеша -
У озера Левитана -
России живёт душа...
1986
*( мысли, возникшие у картины И.Левитана
   "Озеро (Русь)", в Русском музее Ленинграда).


ВЕСНА НА СЕВЕРЕ
    
Май на дворе, а дышится не легче.
Сурова и капризна севера весна.
Вот, вспоминаю юг, а сам -всё
ближе к печке,
в которой тлеет чахлая сосна.
Да, близость ледяного океана
во всём сквозит: в природе и в душе.
Не видно птиц крикливых караванов,
из-под пера слетают блёклые клише.
А хочется тепла такого, чтоб солнце
вспыхнуло снаружи и внутри!
А не пройтись ли мне до гастронома?
- Который час, приятель?
- Скоро будет три.
Но нет, гоню нетрезвую мыслишку,
и снова - припадаю к камельку.
Держу в руках, давно раскрытой, 
книжку,
а в мыслях - к югу знойному бегу.
   

ПРОЩАНИЕ С МУРМАНОМ
   
Суровый край, не ставший мне судьбою,
прощай, без сожаленья и без слёз!
Пришла пора проститься нам с тобою:
зовёт меня край пашен и берёз.
К нему душа стремилась неизменно
в холодные суровые года.
И, вот, пора настала переменам,
и я с тобой прощаюсь навсегда.
- Прощайте, сопки мрачные, озёра,
не сбросившие в мае панцирь льда,
берёзки-карлики. Мой поезд скоро.
Умчусь. Бог знает, свидимся ль когда?
Но, может быть,- порывом чувств,
однажды,
вернуться суждено моей душе -
к земле, где русич и саам отважный -
сошлись на северном российском рубеже.


ВЕЧНЫЕ ЦЕННОСТИ
   
Что воистину дорого нам, что ценней:
Благосклонность хозяев или верность друзей?
Без чего не прожить, что гнетёт, тяготит, -
Недостаток ли денег иль любви дефицит?
Что волнует и греет, без чего жизнь пресна -
Золотая ли Осень, молодая ль Весна?
И зачем задаём мы вопросы себе?
Не вернее ль довериться - Богу, Судьбе?
Но на скалах суровых растёт лишь лишай.
Ты на Бога надейся, а сам не плошай!
Бриллиантов дороже в пустыне вода,
От участия друга отступит беда...
И не купишь за злато, ни любви, ни друзей,
Ни спасенья душе, ни признанья людей...
   
   



ГЕЙ, СЛАВЯНЕ!

Земля родная, дай нам силы жить,
благослови на подвиги и муки,
сраданье дай до донышка испить,
и меч вложи в слабеющие руки!..
   
   
   
Брат украинец, брат мой белорус!
Нас разлучить задумал лютый ворог:
"Москаль", "Хохол", "Бульбаш" -
какая гнусь!
Мы - братья, и друг другу каждый дорог.
От чрева одного ведём мы род:
нас Русь Святая в муках породила!
Детей родных, единый свой народ,-
Владимира Крестом благословила.
И завещала - братство нам крепить!
Земли родной не отдавать ни пяди.
За братьев - крови, жизни - не щадить,
и никогда не думать о награде.
Лишь только чтя её святой завет,
Мы одолеем злобного врага.
И воссияет над Отчизной свет,
и мир придёт на наши берега.
Так вспомним же славянский гордый клич!
Пусть будет зорок глаз, тверда рука.
В державность общую, за кирпичом кирпич,
положим наши жизни - на века!

   1992
   


СИНЯЯ ПТИЦА
   
Осень щедро кленовую медь
разбросала по градам и весям.
Мне осталось лишь с болью смотреть,
как уносится клин в поднебесье.
Мне осталось так мало любить.
Лишь в любви находил я спасенье.
Но осталась мне память, как нить -
связь беспечности и сожаленья.
Мне так сладостна эта печаль,
и так дороги лета кончины,
Предрассветная хмурая даль
и щемящая грусть без причины.
Над криницей седой журавель
с мерным скрипом - за стаей взлетает.
К гнёздам Родины, в звёздный апрель,
все вернётесь ли, птицы, кто знает?!
Ах ты, Осень, подруга моя,
обожги меня золотом тлена!
Увядание - грань бытия.
Твоего не избегнуть мне плена.
От твоих несравненных красот,
от закатов прощальных - не скрыться.
В эту пору с небесных высот,
может, спустится Синяя птица.
И меня - материнским крылом
от невзгод и от боли укроет,
В даль поманит волшебным пером,
Вновь обманет... И, всё ж,- успокоит.
   
   
ВСТРЕЧАЮ ЮНУЮ ХМЕЛЬНУЮ
   
Годами прошлыми торгую,
я этой ночью не усну.
Встречаю юную, хмельную,
уж сорок пятую весну.
Она на цыпочках подкралась,
обволокла, любовь тая,
приобняла и прошептала:
- Я вновь твоя, твоя, твоя...
Не надо, милая, иллюзий!
Люби других и пой другим.
Я отягчён постылым грузом
осенних лет, тревожных зим.
И всё же, счастлив я, конечно,
что не забыла, дождалась -
рукой пленительною нежно
коснулась, дальше пронеслась.
Беснуются в берёзах соки,
Готовит милая кровать.
Неведомы нам жизни сроки,
и в этом - Божья благодать!..
   

ВЕДЬ, ЭТО БОЖЬЯ БЛАГОДАТЬ

Я женщину узнал. Какая женщина!
Я не поэт пред ней, а деревенщина.
Она как облачко - по небесам летает,
как звёздочка блестит, как льдинка тает,
когда планирует в мою ладошку,
и просит поиграть ей на гармошке.
И я стараюсь, я пою, играю,
хоть слуха нет, да и ладов не знаю.
Ну, а она тихонько засыпает -
калачиком на краешке дивана.
А я как юноша - стеснительный
и пьяный.
Пьян от любви, безбожно запоздавшей.
Ну, что отдать ей?! Разве -
день вчерашний,
и этот вечер хмурый потускневший.
Прости сказать, ведь, я - жилец
не здешний.
И укатить в туманы Петрограда,
в разъятые мосты, в аллеи сада,
в полночие Столицы сероглазой,
где от любовной спрятаться заразы...
Я женщину узнал.Какая женщина!
Прилягу рядом с ней, пусть -
деревенщина.
Забудусь на чуток, с утра до вечера.
Ещё один разок - в родное плечико 
я поцелую нежно, в губы алые...
Забудутся и дни, и ночи шалые.
Нет, пусть потухнут факелы
ростральные,
и невская волна затопит память мне.
Пусть Стрелки не видать, и пусть 
не венчаны.
Ведь, это Божья Благодать -
такая женщина!..


ВЫРУБКИ, АВГУСТ, И МОРЕ МАЛИНЫ

Яблочный Спас. Именины Марины.
Чуть не полгода еще до "Татьяны".
Ох, подкузьмила с ногой мне малина!
Лютой той ягодой болен и пьян я.
Год пролетел. Упорхнула Марина.
Я полюбил, а она - не любила.
Бродит, быть может, по улицам
Рима -
ветрена, страстна, чиста, легкокрыла!
Нет, не терял головы от Марины
и не дарил ни цветов, ни сонетов.
Только блуждал с ней в лесах за малиной
и целовал до туманных рассветов.
Яблочный Спас промелькнет без Марины.
Через полгода забуду с Татьяной -
вырубки, август и море малины,
где от любви был отчаянно пьяным...


ГОВОРИ МНЕ ТО ЖЕ, ЧТО ВЧЕРА

Яблочно-брусничная пора.
Тишина в бору, от солнца тени.
Говори мне то же, что вчера -
о любви, о модах, о варенье,
что наваришь из брусники ты
и опавших недозрелых яблок.
От плодов вновь ломятся сады.
Дни короче. Клонится на запад,
на закат - Ярило.
Смолкли птицы. Улетают...
Дай им Бог удачи!
Замелькают в ловких пальцах спицы.
Свяжешь свитерок. Родник прозрачен.
Ледяна вода. Как студит зубы!
Вновь бездарно август мой растрачен.
Но еще свежи желанной губы.
Лишь немного жаль, что не рыбачил.
Впрочем, рыбку я давно поймал -
Золотую. И сбылись желанья!..
Все её желанья - исполнял.
Лишь её - любви искал, признанья.
Яблочно-брусничная пора.
Бабье лето. Всё длиннее тени.
Говори мне то же, что вчера -
о любви, о модах, о варенье...


МНЕ КАЛИНА С ЗАСНЕЖЕННОЙ ВЕТКИ

Первый снег на тропинках сада.
Вязь следов на аллее белой.
Солнце в небе - скупой отрадой.
Я сегодня - хмельной и смелый.
Подмигнул озорной девчонке -
Ангел в джинсах, судьбой хранимый!
Смех в ответ, голос дерзкий, звонкий.
Пусть не мною, но будь любимой!
Мне калина с заснеженной ветки -
грозди алые - сполохи страсти
подарила. А я - кокетке
эти грозди вручил на счастье!
Уст коралловых терпкую горечь -
испытать суждено другому,
исчерпать в воровскую полночь -
тела юного страсть, истому.
Что ж грустить, что весну теряем?!
Осень вслед обжигает взглядом.
Промелькнёт, искусившая раем.
Ну а ты? Ты со мной, мне рада?


ГЛАГОЛ В СИЛЕ, КАК ПРЕЖДЕ

Тебя волнует тот же вопрос,
который стоял вначале:
Люблю ли тебя, и правда ль - всерьез,
и чувства - привычкой не стали ль?
Я, как могу, шутя, и до слёз,
стараясь не повторяться,
ответы даю на этот вопрос.
И вновь не стыжусь признаться,
раскрыться в бессмертной любви,
бесценная недотрогрога -
мука, мечта, судьба, Натали,
пристань моя и дорога.
Ради тебя вхожу каждый день
в мир - где боль и смерть,
где моря синь, небес голубень,
чтоб верности гимн пропеть!
Нет, не нужны мне иная любовь,
урывки краденой страсти,
дешёвая слава, продажная новь,
не в их я сетях и власти.
Глагол в силе, как прежде.
Как перед Богом и Светом!..
Вере своей, любви и надежде:
жить хотел бы и умереть -
преданным русским поэтом.


НО АВГУСТ ЗАЖЖЁТ СВОИ СВЕЧИ

"Июнь - тоскливая пора.
Вновь белая темнеет кожа.
Опять не спится до утра..."
             Саида Субхи

Июньских бессонных сонетов -
Люблю ворожбу, ведовство.
В зачатье бессмертного лета -
Девчоночьих грёз колдовство,
Мурлыканье старой шарманки,
Полёт желторотых стрижей,
Гаданье лукавой цыганки,
И девы лихое: "Налей!"
В ночах одиноких безлунных,
В томленье июльских страстей,
В речах озорных и безумных -
Мне слышится: "Друг мой, смелей!"
Но Август зажжёт свои свечи,
Тень прошлого в памяти вздрогнет,
Остудит горячие плечи,
И голос щемящий умолкнет...


СЕРДЕЧКО, ДЕВОЧКА, СТИХИ

"А гороскопы скажут: - Вторник
опасен и мучителен для Вас."
                Саида Субхи

И день за днем, с заката до рассвета,
Нас жизни мчит шальной круговорот.
Зима, весна... И снова правит лето,
Стихами бредит. Дальше - осень ждёт.
Вновь гороскопы счастье обещают.
А вторники - слукавят и солгут.
Что будет дальше, верно, Свыше знают.
Но здесь лишь Вас - полюбят и поймут.
Старинный дом, квартира, подоконник.
На запотевшем к вечеру окне -
Сердечко, девочка, стихи...
Медвяный донник -
Дурманит голову пустой надеждой мне.


АХ, МАРТ! СЧАСТЬЕ, РЕКИ СЛЁЗ

Как хочется написать:
- Привет, долгожданный Март!
Но это значит - соврать
И совершить фальстарт.
Подснежников бы нарвать,
Но дует, морозит, метёт.
Не время шубку снимать,
Хоть сердце уже поёт.
Но календарь кричит:
- Встречайте, пришла Весна!
А милая крепко спит
И вся раскраснелась от сна.
Под мартовским солнцем капель -
Начнёт скоро нам напевать,
Что не за горами апрель,
Что стыдно так долго спать.
- Вставай же, родная, скорей!
Любовью тебя напою.
Становится всё светлей,
Тебя я как утро пью.
Тревоги, авитаминоз.
Проснулась. - Опять грустишь?
Ах, Март! Счастье, реки слёз...
- Как я виноват! Простишь?


ВОТ ТАК ЖЕ РДЕЛ ОКТЯБРЬ

Двенадцать лет назад -
вот так же рдел октябрь.
Последние листы
дарила фея-Осень.
Рубины, жемчуга,
медь, золото, янтарь -
Смеясь, бросала
пригоршнями -
в озеро и в озимь...
Во имя запоздалой
мучительной любви,
В ту осень по живому рвал,
в себе открыв поэта.
И строил замки на песке
и храмы на крови,
Ночами - страстью жил
и умирал с рассветом...
Я жизнь свою и крест
когда-то выбрал сам.
Стремился честным быть -
к врагу, любимой, другу.
Пусть грусть мелькнёт, порой,
по алым парусам.
Но, всё ж, я знал любовь
и дружескую руку!


ПЕСНЯ, КАК ОТЗВУК РОССИИ

Вот, они вышли на сцену - гуськом, через зал,
Скромные женщины в выцветших блёклых нарядах.
Кто-то подумал: убогость, а кто-то - сказал.
Что же вы можете? - так и читалось во взглядах.
- Что же вы можете? - робко потупили взор,
Встали - матрёшками на суетливом базаре.
Тихо запели, как будто ведя разговор,
с давней подружкой, не с публикой в крохотном зале.
Русские женщины, грустные лица, глаза.
И почему-то мне сердце вдруг так защемило!
И навернулась непрошеной гостьей слеза.
- Русская песня, в чём тайна твоя и в чём сила?!
Слаженность песни и чувства сплетали узор
неповторимый, но близкий, до боли знакомый.
В нём и лесов, и полей необъятный простор,
Матери руки и запахи отчего дома.
В нём и надежда, и светлая девичья грусть,
невыразимая прелесть цветущего сада.
- Хоть не сложилось вам в жизни, родимые, пусть -
в песне всё сложится так, как вам любо и надо!
Русской души мне открылась святая краса.
И в полутьме благодарного стихшего зала -
песня, как отзвук России, на все голоса,
О красоте ваших чистых сердец рассказала!


ОБОПРУСЬ НА ПЕРО

Вновь, с душевным волненьем - сжимаю перо.
Лишь оно мне подскажет - где зло, где добро.
Даст хоть шанс на спасенье в чумные года -
В мире, где воцарились вражда и беда.
Обопрусь на перо, как хромой на костыль.
Не солгу и не выдам я небыль за быль.
По гранёным стаканам вино разолью,
Молча в сумерках выпью и снова налью.
Нет, тебя не забыл, мой единственный друг!
Вновь чернильницы полон магический круг.
Нам назначено Свыше - прожить нелегко.
Души наши без страха взлетят
высоко:
Над недужьем проклятых слепых городов,
Над погостами с лесом промёрзших крестов,
Над бескрайностью русских кандальных дорог,
Над страной, что до боли любил и берёг.
Ты прости за ошибки, невольное зло.
Пусть нам время до срока виски замело.
В сердце мудрость и боль, не рублю сгоряча.
И мерцает в ночи знак надежды - свеча...


В ПОРЫВЕ ГНЕВА, НА СЕКУНДУ, ОГЛЯНИСЬ!
 
"Ты - женщина, ты - ведьмовский напиток!"
                В.Брюсов

О, женщина, найду ли те слова?!
Ведь, всё на свете - женского начала:
Мать, Родина и лодки у причала,
Бездонных глаз густая синева...
Мертвы слова. Безумно хороша!
И всё в тебе - восторг, очарованье.
В тебе блуждаю я как в океане,
Пленительная женская душа!
В твоих руках - трепещущая жизнь.
В ней - растворяешься, сгораешь без остатка.
Величие мгновения - продлись!
Ты из достоинств вся, без недостатков...
В порыве гнева, на секунду, - оглянись.
Прости, о, женщина, - богиня и загадка!


ЛЮБОВЬ И КРОВЬ

Стихи банальностей не терпят,
общих мест.
Но что поделать мне
с единственной любовью?!
Она рифмуется достойно
только с кровью,
И указует путь мне,
словно Божий перст.
И я несу её как дар,
как крест.
Банально всё,
что не освящено любовью.
И я пишу стихи,
как откровенье - кровью!
И не боюсь за этот свой
банальный жест.
Я - раб поэзии,
апологет её и жрец.
И сердце,
истекающее кровью,-
На жертвенник её
кладу с любовью!


ПЛАМЯ ТРЕПЕТНОГО СВЕТА

Моя весна пришлась на осень,
Тепло - на пасмурные дни,
Лазурь - на сдержанную просинь,
Расцвет - на золото стерни.
Моя любовь пришлась на зиму,
Сердечный жар - на белый снег;
За ликом, искренне любимым,
Мне чудился блаженства век!
Блаженства век... Всесильный
Боже,
Спаси её и сохрани!
Ту, что всё ближе и дороже,
С кем ночи я делю и дни.
Пусть пламя трепетного света
Не гаснет, опаляет вновь.
Да не иссякнут - дар поэта
И Свыше данная любовь!


МУДРЫЙ АВГУСТ

Август знойный,
вечерней зари полыханье,
Море зрелой,
под ветром мятущейся ржи.
Мудрый август,
вещуньи-кукушки гаданье...
Сколько там мне осталось?
Не лукавя, пичуга, скажи!
Сколько видеть мне реки,
озера как лён голубые,
Надышаться успею ль -
желанной прохладой лесов?
Сколько слышать ещё
голоса бесконечно родные?
Я во власти мелодий
бесценных родных голосов.
Хорошо или плохо,
а вот уж - до августа дожил,
Есть друзья, а враги?
Не обидел Господь, дал врагов.
И друзья, и враги -
одинаково в жизнь мою вхожи.
Но уходят друзья. И всё больше -
беспощадных, неоплатных долгов...
Август, друг мой!
Уходящего лета прощанье.
Сколько было всего
невозвратного...
Что ж мы грустим?!
Отцветающий Август -
наполнен любви обещаньем,
Ведь пленительным маем -
ты его одарила своим!
   

ВЕРНИ МНЕ ЗОРИ РАННИЕ

Ноябрь, дождь, безстишие...
- Пойми меня, услышь меня!
Открой мне дверь закрытую,
Верни любовь забытую.
Ты вспомни годы вешние -
Наивные, безгрешные.
Зажги, вновь, зори ранние,
Безумные желания.
Ах, что нам снилось-грезилось!
Как наша нежность нежилась.
Как наши губы близились,
А взор - слепила искренность...
... Растаяло, развеялось,
Что грело, во что верилось.
Осталась новь унылая,
Ноябрь, дорога стылая.
Нет, не вернуть нам молодость,
Хоть вой, кричи в три голоса!..
А, может, и не нужно нам -
Ругать декабрь со стужами,
январь, февраль с метелями
И тосковать неделями?
Вглядимся в лица ближние,
Дождёмся мая с вишнями.
Декабрь, снег, безстишие.
- Поверь, прости, услышь меня!


НАДЕЖДА, ВЕРА, ЛЮБОВЬ

Я не хочу сказать, что все ответы знаю,
Да их, наверно, и нельзя все знать.
Но Русь жива, да - грешная, святая,
Такой её - любить и принимать...
...Страна крестьян - исправно хлеб растила,
Себя блюла, соседи знали честь.
Народ был сыт, почти весь мир кормила,
На стол метала гостю - всё, что есть!
Скупой сосед судил - за простоту.
Брезгливо морщился и губы поджимал.
Познать не мог души великой высоту,
Как ни старался Русь постичь, - не понимал.
В распахнутые миру настежь двери -
Не раз ломился, сея смерть и страх.
Шли нелюди, как бешеные звери,
Деревни, города ввергая в прах.
Но отходила Русь от боли и от гнева,
Отстраивалась, богатела вновь.
Жила от страдной осени до сева -
С Надеждой, Верой, пестуя Любовь.
Вот так и ныне, превзойдя недуги,
Водой с утра умывшись ключевой,
Три женщины, сестрицы и подруги,
Нас вдохновят - на жатву и на бой!


Я ВОСТОРГОВ БЫЛЫХ НЕ СТЫЖУСЬ

Я не Пушкин, но также влюблён
в Натали!
Этим сходством - наивно горжусь.
Ах, как в Августе дивные розы цвели!
Я восторгов былых не стыжусь.
Средь галактик туманных,в стылой
звёздной пыли,
Среди женщин земных - и вблизи,
и вдали,
для меня - ты одна, Натали!


СТРАСТЕЙ ПЛЕНИТЕЛЬНЫХ ИСХОД

О, маленький вишнёвый рот,
о, сладострастье винограда -
гроздей упругая награда
и лона вожделенный плод...
Ночей шальных круговорот,
Сплетенье душ, соитье плоти,
Безумство трепетных мелодий,
Зовущий стон бесстыдных нот...
О, маленький вишнёвый рот!
С изяществом игривой лани -
по грани предноябрьской рани -
Страстей пленительных исход.
Любви мучительный уход.
Судьба отсчитывает годы.
Но пусть бегут тебя невзгоды,
Люби, цвети, вишнёвый рот!


СНЕЖИНКИ ТАЮТ НА ЛАДОНИ

Морозец лёгкий, конный бег
И белозубая улыбка...
Так всё восторженно и зыбко -
Как на ладони первый снег!
Под солнцем нежится, искрясь,
Ледком подёрнувшись хрустальным,
Река... А в беге, изначально, -
Слились восторг, порыв и страсть.
Дорога, серебро подков,
И колокольцев звон пьянящий.
Огонь желанья, наст хрустящий...
Что нам - до мудрости веков!
И запах сена, хлеба, роз,
И терпкий мёд живого тела.
Калины гроздь на снеге белом.
И ночью - блеск застывших звёзд.
Всё это было... Или нет?
Умчались в снежном вихре кони.
Снежинки тают на ладони,
Метель заносит санный след...


ЗВЁЗДНОЕ МОЛЧАНИЕ

Луна над городом - таинственный фонарь;
Снег серебрится, полночь, полнолунье.
Всё также хороша она, как встарь,
Светла, таинственна, как юная колдунья.
Овал Луны напомнил мне Джоконду,
Её безсмертный просветлённый лик:
Глаза печальные - загадочны, бездонны,
А губы - улыбнулись лишь на миг.
На миг - и навсегда! - остановилось время,
Нетленностью застыло на холсте.
Что гениальность - Божий дар иль бремя?
По меркам вечности - легко ль жить красоте?!
О, Мона Лиза! О, богиня и царица!
Твой взгляд, полуулыбка и рука.
В потоке времени - мелькают судьбы, лица;
В глазах тревожных - тайна и тоска.
В пыли галактик ты - звезда отчаянья;
Кому твои - очарование и стать?!
Лишь холод Космоса, лишь
звёздное молчание.
И нет судьбы, и жизни - не отнять.
 

КАК РОЗЫ ГОРДЫЕ ЦВЕЛИ!

Ну,что сказать мне о любви -
той розе, что, увы, увяла?!
Теперь лежит она в пыли,
У основанья пьедестала.
Ей грезятся весна и плющ,
Что обвивал её любовно.
Струился цвет с дремавших кущ
И соловей страдал безмолвно.
Ах, этот терпкий аромат!
Он в воздухе царит и ныне.
А в памяти - цветущий сад,
Где нет намёка на унынье.
Наивной дерзкой красотой -
Ты страстно жаждал опьяненья!
Упрямо жил слепой мечтой,
Века - меняя на мгновенья.
И, вот, лежит цветок в пыли,
И мы спасти его не в силах.
Как розы гордые цвели! -
В руках когда-то так любимых...


ГДЕ-ТО В ЗЕЛЕНИ ЛЕСА

Знойный день за окном, и цветы на столе;
От деревьев - причудлива тень.
Май ушёл, расписавшись лучём на спине...
Воскресенье, истома и лень.
Где-то в зелени леса - пернатый солист
Трель за трелью подруге дарит.
Он от Бога - поэт, от природы - артист,
Голос чистый играет, звенит!
Колокольцем серебряным песня любви,
Без малейших усилий, окрест -
Разлетится, подхватят её соловьи,
Будет длиться святой благовест!
Как хмельной соловей твой придворный поэт -
Пленник страсти и данник любви.
Утра синь, свежесть строк и фиалок букет,
Жизнь моя, к дню рожденья, прими!


ПЕЧАЛЬ МОЮ ЛЮБОВЬЮ, РАЗГОНИ!

Торопятся, бегут, проходят дни.
Судьба спешит и ужимает сроки.
И на хвосте затейницы-сороки -
Не новости, лишь хлопоты одни.
Подруга-Осень, сжалься, не спеши,
Мне так не хочется возврата в зиму,
Мне солнце и тепло необходимы,
Бесценное тепло живой души.
До срока - закружилось вороньё.
Кудлатое, напрасно клювы точит.
Старуха-вьюга манит и пророчит,
Но не поверю в сладкое враньё.
Пусть запуржит, запутает следы,
Пусть будет весело и жутко от погони!
Нас вынесут отчаянные кони,
Спасут от одиночества, беды.
В безумной суете проходят дни.
Душа моя, позволь открыть мне сердце,
До боли, впрок, в глаза твои вглядеться,
Печаль мою - любовью, разгони!


РУССКАЯ ЖЕНЩИНА

Посвящается маме,
Соколовой Надежде Андреевне.

Сила духа, надёжность и стать,
и от сердца идущий голос.
Бог мой, женщина! - мне ли не знать 
твою душу. Я кланяюсь в пояс...
Всё слилось в ней: мятежность, покорность,
рек весенний разлив, запах трав,
нежность, чувственность, скромность и гордость,
озорной, беспокойнейший нрав.
Не любить невозможно её.
Что-то в ней от берёзы, рябины...
- Баба русская, сердце моё!
Должен я тебе долгом мужчины,
долгом сына, и нет мне покоя,
и душа вечной болью полна.
Годы войн, революций, слепой чередою -
на тебе, по тебе, за волною волна.
Век двадцатый тебя не щадил.
Но, себя позабыв, ты везде
поспевала.
Драгоценный порыв и недюжинность сил
благородной души своей - мне отдавала...
Твоя песня грустна, но пресветлой печалью.
Голос твой мне так дорог и мил.
Дай, укрою тебя я  ажурною
шалью -
своих лучших стихов, что тебе посвятил!


СОЛЬ ЛЮБВИ

Свой путь земной, пройдя наполовину,
замыслил я грядущее прозреть
и подвести итоги, и успеть,
взглянув назад, вернуться на стремнину
реки времён, носящей имя Лета...
И что ж? - итог печален и суров:
я не достиг вершин и не постиг основ,
лишь вёл борьбу с собой - на грани тьмы и света...
Священный дар: две дочери, два сына.
Ах, Родина моя! - когда б ты так цвела,
как женщина, что красоту мне отдала,
не жгла б меня тогда сыновняя кручина.
Друзья!.. Откликнитесь как прежде!
Казённый дом - пристанище одних,
погост - безжалостный итог других,
а третьи - молятся иным богам, чужой надежде.
Что ж, к прошлому неравный счёт закрыт.
Судьба свистит об окончанье тайма.
Я пуст почти, но не дают мне займа,
а, значит, впереди - тернистый путь лежит.
Лишь на тебя, как прежде, уповаю.
На ту, что двадцать лет без памяти люблю,
на ту, что жизнь мне отдала свою,
о ком молюсь, о ком всегда мечтаю.
Тебе, любовь моя, я предан до конца.
Пусть жизнь нам испытания готовит.
С тобой никто, ничто меня не сломит,
ведь соль любви - дороже царского венца!..


ЖЕНЩИНУ, ОДНУ НА СВЕТЕ

Вновь кипение черёмухи,
Горький, терпкий аромат.
В небе - плазменные сполохи,
Холодеющий закат.
А в распадке, всю-то ноченьку,-
Чародеи соловьи...
- Господи, дай счастья доченьке,
А другую - вразуми.
Сыновьям даруй наследников,
Чтоб не канул в Лету род.
И спаси Россию светлую,
Русский жертвенный народ.
А себе прошу немногого
Ночкой вешней горевой:
- Дай коня, дай друга-сокола,
Да чтоб жребий был не злой.
Чтоб не жгла тоска осенняя,
На поход благослови!
Мудрости дай, вдохновения
И щепоть земной любви.
Я не жадный. Мне до времечка -
На отеческий погост.
Целовать бы внучку в темечко,
Ей веночек плесть из звёзд.
Просыпаться на рассвете,
В майских травах - мёды пить.
Женщину, одну на свете,-
Нежить и боготворить.


МОНЫ-ЛИЗЫ УЛЫБКА ЖИВАЯ

Чуть знакомая женщина мне говорит о любви,
Ненароком, изящно прическу свою поправляя.
Ветер пряди волос разметал по плечам, по груди.
Улыбнулась лукаво, власть свою надо мной проверяя.
Да, ты опытной хочешь казаться, искусной в любви.
Я, ведь, старше, и в этом тебе потакаю.
Ты чаруешь. Взывают открытые плечи твои.
Взгляд твой - море. Свой парус я в нём расправляю...
Я б - Мадонной навеки оставил тебя на холсте.
Мне бы силу Да Винчи, мне б - длань Рафаэля!
Моны-Лизы улыбка живая, в святой чистоте.
Но палитра пуста. И не спится вторую неделю.
Близкой ставшая женщина,- всё о своём, о своём:
Что устала одна, что осталась лишь вера слепая.
Я с уходом всё медлю. Но играет будильник "подъём".
А над домом кружит и зовёт перелетная стая...


ПРЕДЧУВСТВИЕ  ВЕСНЫ

И это небо в розовой пастели
и синий потемневший снег -
Пронизаны мелодией капели,
Весна спешит, и лёгок вешний бег!
Притихла в ожидании природа,
не отойдя ещё от холодов.
Весна... Но хмурит брови непогода,
и так далёк цвет солнечных садов!
Могучий лось прошествовал опушкой,
мелькнула меж сугробами лиса.
И пара воронов над ёлочной макушкой -
кружит и рвёт нещадно голоса...
О, если бы, как две большие птицы,
могли бы воспарить мы в небеса!
И крылья размахнуть, и раствориться,
скользить в безмолвии - хоть час,
хоть полчаса...
Парить высоко, мелкое прощая,
любить Россию - жизнь свою и боль.
И сердцем, и душой ей присягая,
воздать сполна - за хлеб её и соль.
   

МНЕ ЛИК ТВОЙ

"Утверждаю: лицо твоё - солнца светлее.
Утверждаю: твой стан кипариса стройней."
                Омар Хайям

Мне лик твой, сквозь годы,
Сквозь войны и мрак -
Светил как в бушующем море
маяк.
Он трепетной Богоявленной свечой -
Всегда в трудный миг возникал
предо мной.
И в том мне порукой - Хафиз
и Хайям,
Что чудный твой лик -
я лишь с жизнью отдам!


БЕЛЫЙ ТАНЕЦ

Не отпускает образ ваш меня,
Влечёт, таинственной улыбкою маня...
...Старинный Выборг хмур и седовлас.
Благословен - дождливый день, вечерний час
и свадьба - грустный предсентябрьский бал,
что свёл на миг нас и околдовал.
Там звёздный мальчик пел нам о судьбе,
о времени, о верности себе.
В дуэте с ним - как голос ваш звучал!
Я бега времени, людей не замечал.
Был "белый танец", пара фраз, порыв, стихи...
В ладонях сердце Вы как птаху - унесли.
Залог любви: в руке - горячая рука.
Я ждал. И вздрагивал от каждого звонка...
О, ожиданья беспощадный груз!
"Не терпит суеты служенье муз".
Но терпит пораженье хмурый бард.
Он жизни и любви уже не рад.
Он рад позор принять, тюрьму или суму -
Лишь за свободу сердцу своему.
Лукавый образ, не терзай меня!
И не влеки, улыбкою маня...
 


НЕБО В ЗВЁЗДАХ, ТЫ ВИДИШЬ?!

Пусть судьба, словно злая свекровь,
беспощадно итожит нам годы,
И душевные непогоды -
лютым холодом студят кровь.
- Не отчаивайся, когда
улетают последние деньги.
Это деньги всего лишь, не дети,
не друзья, это не беда.
Всё же грустно? Ну что ж, всплакни.
Небо в звёздах, ты видишь?! - повсюду...
Верь мне, снова вернутся как чудо -
безмятежные вешние дни!
Ты чиста, как чисты твои слёзы.
Ну, зачем же, зачем же опять?!
Бог дал счастье - тебя утешать
И дарить - солнце, небо и розы...


ЗВАЛА, ЦВЕЛА ОТ РАДОСТИ

Мне под дохою холодно -
Болезнь стучится в гости.
Июль - не летним холодом -
В труху ломает кости...
...Мне молодость беспечная
Сулила, обещала:
Коль жизнь, то бесконечная,
Любовь - так в три накала!
Судьба - она как женщина:
Полюбит, так полюбит!
Но, коли обесчещена,-
Закружит и погубит.
Звала, цвела от радости,
Себя всю отдавала.
А я не ведал жалости,
Считал - других не мало!
Нет, не со мной обвенчана,
Тревожащая явь и сны -
Отчаянная женщина
Из отзвеневшей той весны.
Мне холодно, не греют
Меня протуберанцы.
А девочки взрослеют,
Торопятся на танцы...


МАДОННА С ЦВЕТКОМ

Гийом Аполлинер - отточенной строкою,
Презрев условность форм, полифонию тем,
Божественные строфы - влюбленною рукою
Сложил во имя некой мадмуазель Плейден.
Прелестнице лукавой, дурачившей поэта,
Обязаны мы чуду блистательнейших строк.
Хоть мучила его, спасибо ей за это -
От прозы жизни быстро бы -
любви увял цветок.
Замужняя матрона, хоть мать, но
не мадонна,
И на руках прелестных - любви греховной плод.
Вильгельм подвиг Гийома - создать шедевр, икону.
А будь нежней Анни - продлил бы свой он род!


ПОКЛОН ДО ЗЕМЛИ ВАМ!

Да, подлое время, чем дальше,
тем хуже:
Терзают болезни и тело, и душу.
Что со страной - не понимаем;
Терпим, молчим и вымираем...
Стрессы и войны, "реформы" от
чёрта.
Детские души уносят аборты.
Режут, кромсают гениев -
Улановых, Есениных...
- Бабоньки, вы - православные,
всё же!
Спасайте Россию, без вас мы
не сможем.
Жизнь, Богом данную, не убивайте.
Через страданье, с любовью, -
рожайте!
В ножки вам кланяюсь за мужиков,
Дарите нам дочек, рожайте сынков.
Сгинуло столько безвинно народа!
Бродит в потёмках наша свобода.
Но мы устоим перед дьявольской стаей,
Как предки не раз пред врагом устояли.
И внуки, быть может, не проклянут
И доброю памятью нас помянут.
Но, чтоб они были,- вы не
уставайте,
Терпите, страдайте, но всё же - рожайте!
Поклон до земли вам - основе основ.
Дарите Руси - дочерей и сынов!


ГОДЫ, РАЗОЧАРОВАНЬЯ

"Прекрасно в нас влюбленное вино,
И добрый хлеб, что в печь для нас садится,
И женщина, которою дано,
Сперва намучившись, нам насладиться."
.                Н. Гумилев

Ах, какое наслажденье -
Перечитывать былое:
Дневники, стихотворенья,
Предисловья, послесловья.
Мысли, чувства, ожиданья;
Что сбылось, о чем мечталось?!
Годы, разочарованья,
К прошлому - любовь и жалость.
И тоска о том, что вместе
Не увидеть двух поэтов -
Страсти данников и чести,
Не дождаться их приветов.
Не проникнуть в тайны дружеств,
Обольстительных снадобий.
Не постичь сплетений судеб,
Горечь губ, тщету надгробий...
Ах, какое заблужденье -
Перелистывать былое,
В прошлом черпать вдохновенье,
Мучиться чужой любовью.


СВЕТЛО-РУСЫЕ ГОЛОВУШКИ МОИ

Ах, сыны мои, сыночки,
ах, сыны!
Больше года вас не видел
с той весны,
С той поры, когда встречали
журавлей, зори, нет которых
краше и светлей.
Больше года - ни свиданья,
ни строки...
Ах, примерные мои ученики!
Неужели нет ни капельки
тоски,
чтоб бумаге передать с теплом
руки?!
Как живётся вам, как можется,
друзья,
крутолобые барашки - сыновья?
Светло-русые головушки мои.
У реки поют ли ночью соловьи?
Обо многом надо вас бы
расспросить.
Только давит слева - трудно
говорить...


ДАЙ ВАМ БОГ!

Верочка так верила,
Наденька надеялась,
а Любушка любила.
Было или не было,
снилось иль привиделось?!
Было, сёстры, было...
- Так, скажите милые,
Мне ответьте нежные,
сёстры, счастье есть?
- Есть покой, есть воля,
есть за лесом поле,
а там - булат и честь!
Наденька так верила,
Любушка надеялась,
а Верочка любила.
Лебедя, да белого...
Как они осмелились!
Ах, как жизнь постыла.
- На коня буланого
резвого могучего,
милый брат, садись,
И с врагом поганым
за слезу горючую
ты в бою сразись!
Вышел братец во поле,
сел в седло наборное,
конь почуял плеть.
Рвался в небо соколом
да за татем-коршуном,
принял раны, смерть...
Любушка так верила,
Верочка надеялась,
а Наденька любила.
Так судьба коверкала,
походя, посмеиваясь,
молодость сгубила.
Сёстры мои смелые,
сёстры мои верные,
все храмы - на крови...
Дай вам Бог - надежды,
стойкости и силы,
Веры и любви!


У РОДНИКА ДВЕ СТАРЫЕ БЕРЁЗЫ

Медовый Спас одарит медовухой,
А яблочный - любовью опьянит.
Давно лишён и голоса, и слуха,
Но вновь запеть мне музыка велит.
Та музыка, что неуёмной птахой
Приказывает взяться за перо,
Стучит в груди, щебечет под рубахой,
Зовёт печальным голосом Пьеро.
Тревожный шум заштатного вокзала,
Кузнечиков бессмертный вокализ.
Ты из окна мне что-то прошептала,
Под стук колес, слегка склонившись вниз...
Медовый Спас обманет медовухой,
А яблочный - от страсти исцелит.
В малинниках – и пусто уж, и сухо.
Полно грибов. И это - отболит.
У родника - две старые берёзы,
А склон крутой, и всё возможно, вмиг.
Где рифма свежая?! Морозы, слёзы, грёзы...
Но ты не торопись сказать - старик.


И СНЯТСЯ ВНОВЬ МАЛЬЧИШЕСКИЕ СНЫ

Что есть поэзия, что вам - в стихах?!
Когда болит натруженное тело,
Когда душа едва не отлетела,
И всё земное - суета и прах.
Что вам поэзия? Когда тоска и страх
Охватывает существо поэта.
И песня лучшая давно пропета,
И нет надежды в вянущих чертах.
Пора смирять желанья, разум, плоть,
Чинить сюртук, дровишки впрок колоть,
Не поддаваться проискам Весны.
Но протестует всё в душе моей,
И снятся вновь мальчишеские сны,
И жду любви, как небо - журавлей...


ПУСТЬ КОСТЁР ГОРИТ!

Ну, и будет: разобрался, что почём.
Мерял свет ногами, мир познать хотел.
Было в жизни больно, горячо.
Гнал коней, спешил, да не успел.
Не пройти повторно пройденной тропой.
Слишком крепки - задним мы умом.
И стоит бокал давно пустой.
Что ж грустить напрасно?! - вновь нальём!
От глотка зелёного вина
Станет веселей, а если нет - прости.
Жизнь и боль моя, моя вина,
Улыбнись сквозь слёзы, не грусти!
Пахнет прелью лес, промозгло и темно,
Воздух влагой напоён и недвижим.
А ведь было солнечно не так давно,
И казалось, что весь мир - лишь нам двоим.
Холодно. Согреемся вином
И любовью. Пусть костёр горит!
Хоть и осень, но ведь мы - вдвоём.
И звездою - нежность в ночь летит...


ВНОВЬ АВГУСТ, ВНОВЬ ДУША ЧИСТА

По глади чистого листа
Скользит мой карандаш.
Вновь Август, вновь душа чиста,
Я вновь влюблен, я - Ваш.
Промчались годы с ветерком,
Как стая быстрых птиц.
И вот уж тянет холодком
От перемены лиц...
Ещё не слышен шум кулис,
И с Вами мы на сцене,
Где нищета. И блеск актрис.
Где слёзы, крики: "Браво", "Бис"! -
На первой перемене.
Где шут играет короля.
А тот - дурак набитый.
Где что ни взгляд - то три рубля.
За "тридцать..." - годы у руля,
С продажной жалкой свитой.
А так - всё очень хорошо!
Судьба грозит мне палкой.
Я вновь влюблен, почти смешон,
Но Вам меня не жалко.
Не знаю, буду ли прощён?
Завязли мы у цели.
Рванем ещё?! - курок взведён,
И нервы - на пределе.
Пошёл быстрей, вперед, нажми -
На горку, под уклон...
В висках стучит. К исходу дни.
Но длится марафон...


ЗРЕЛОЙ ОСЕНИ ЗОЛОТО

Я сегодня пройду,
я пройду, пока не поздно,
между робких осин,
меж тоскующих берез,
чтоб впитать,
чтоб увидеть успеть -
зрелой осени золото
и червлёную медь.
Я не знаю зачем,
я не ведаю - откуда
эта сладостная боль,
это раненое чудо:
отзвук давней любви,
дрожь, бессвязная речь.
- Осень, дай о весне -
мне, хоть, память сберечь!
Пусть наивно, я вернусь -
через годы, небо в звёздах,
да, не ново, но бесспорно:
и любить и жить не поздно
никогда!
- Боже, дай нам успеть -
выпить золото осени
и октябрьскую медь!..


ОСЕННИЙ ВЕТЕР

Приходит осень, как ни грустно, как ни странно;
И дождь в стекло стучит то форте, то пиано.
И колобродит за окном - плечист и светел,
Поёт и кружит вальс-Бостон бродяга-ветер.
А листья жёлтые летят, прощаясь с летом,
И невпопад - кричим им вслед с тобой дуэтом.
В безумном дерзком фуэте спешим забыться,
Как хорошо нам в высоте с тобой кружиться!
Нас разметает, как листву, под вальса звуки,
И упадём лицом в траву, раскинув руки...
И будет вновь, во всей красе,- плечист и светел,
Кружить, развеяв страхи все, бродяга-ветер.
Проходит осень, как ни грустно, как ни странно.
Колючий снег в окно летит на фортепьяно;
По чутким клавишам скользит - пречист и светел,
Всё о весне, всё о любви поёт нам ветер...
      

ВЕЩИЙ НОЯБРЬ

Вот, и вещий Ноябрь,
снегопад и волшебница-осень -
переходит неслышно порог,
за которым - зима.
И уносит листы золотые,
куда-то уносит,
заполняя надеждой на счастье
свои закрома.
Седовласый Ноябрь -
чудо, в вальсе скользящих снежинок.
Право видеть и знать
сумасшедший безжалостный мир -
подарила судьба мне,
вместе с ворохом бед и ошибок,
с чутким сердцем поэта -
Небесный клавир.
Наши годы летят,
как осенние жухлые листья,
забирая с собой - свежесть чувств,
красоту и мечты,
оставляя в итоге - погосты, кресты,
обелиски,
стон из бездны глухой
или взгляд со святой высоты...
Вот, и вещий Ноябрь мне волхвует,
и поздняя осень -
нам пророчит разлуку,
о прошлом скорбя,
и уносит листы золотые,
куда-то уносит,
наполняя несбывшимся счастьем
свои короба...
   

НЕБО В РОЗОВОЙ ПАСТЕЛИ

И это небо в розовой пастели,
и синий потемневший снег -
пронизаны мелодией капели,
весна спешит, и лёгок вешний бег!
Притихла в ожидании природа,
не отойдя ещё от холодов.
Весна. Но хмурит брови непогода.
И так далёк цвет солнечных садов.
Могучий лось прошествовал опушкой,
Мелькнула меж сугробами лиса.
И пара Воронов - над ёлочной макушкой -
кружит и рвёт безбожно голоса.
О, если бы, как две большие птицы, -
могли взлететь с тобой мы в небеса!
И крылья размахнуть, и раствориться,
скользить в безмолвии, хоть час,
хоть полчаса.
Парить высоко, мелкое прощая,
Любить Россию - жизнь свою и боль.
И сердцем, и душой - ей присягая,
воздать сполна - за хлеб её и соль.


БЛЕСНЁТ ЕЩЁ РАССВЕТНАЯ ЗАРЯ

Светлой памяти отца
Майсова Владимира Ивановича

Светила радость и томила грусть,
И отмечали, и смотрели нежно -
Сестрёнки: Люба, Верочка, Надежда -
Вослед, и ждали, ждали, что вернусь.
С истёртым посохом, хлебнув тоски чужбин,
Отягощённый опытом ошибок
И ранами от беспощадных сшибок,
Вернулся я домой - Отчизны блудный сын.
И что же я нашёл в краю родном?!
Дом разорён, отец лежит в могиле.
Любаша, Вера, Наденька - забыли
О прошлом, о мечтах, живут единым днём.
И, всё же, у порога, у крыльца,
Я на колени стал и до земли склонился.
И долго, долго истово молился -
За Любу, Веру, Наденьку, Отца...
Наш час придёт, Судьба откроет двери.
Не может быть, чтоб жизнь пропала зря!
Блеснёт еще рассветная заря
И оправдает - опыт и потери.
Ах, сёстры милые! Я верил, что вернусь,
Я на чужбине нашей встречей жил,
Я так страдал, я так домой спешил!
Но внемлют мне - Печаль, Тоска и Грусть...


ИСКРА БОЖЬЕГО ДАРА

Мне когда-то в подарок 
обронила Судьба:
Искру Божьего дара,
золотые хлеба,
Ширь просторов родимых,
белоснежность церквей,
Лица близких, любимых,
блеск дворцов, площадей,
Всю историю сложную
древней русской страны,
И мечту невозможную -
ожиданье весны,
Что сметёт наваждение,
мир очистит от зла,
Людям даст наслаждение 
честного ремесла,
Одарит златоустами,
светом праведных книг,
Благородными чувствами,
и лишит нас вериг,
Что своей тёмной тяжестью -
тянут, гнут вечно вниз,
Отравляют свет радости,
страсть низводят в каприз.
Переводят всё в центы,
в звон презренных монет,
Всё - в рубли и в проценты,
только счастья в них нет!
Счастье - жизнь наша трудная,
с честью, с совестью в лад;
Пусть, простая и скудная,
без чинов и наград,
Но с теплом и улыбками -
матери и жены,
С болью, с Верой, с ошибками
вечно юной страны.
Да, держал я в ладонях
и любовь, и детей,
Задыхался в погонях
за фантомом страстей,
Замерзал на морозе
и терялся в песках;
Плоть - мечтала о прозе,
а душа - о стихах!


ВОЗДУХ ОСЕНИ

По укрытым листвою тропинкам -
Предвечернею рощей бреду.
К соснам, клёнам, берёзам, осинкам,
Прикасаясь рукой на ходу.
Светлой осени мудрая зрелость
Дарит мне откровенье своё;
Пашням - отдых, в награду за щедрость,
А крестьянину - жизнь и жнивьё...
Словно мастер, уверенной кистью,
Разноцветье кладу на холсты:
Щедро, в золото - стылые листья,
Вязь из строк - на пустые листы.
Воздух осени пью и напиться,
Надышаться - не чаю сполна;
Но, быть может, у старой криницы, -
Терпким утром упьюсь допьяна;
Упаду спелым колосом в листья,
В яркий, осенью смётанный стог,
Утомлённый, любовью и жизнью,
И согласный на этот итог...
 
 
КАК ГРУСТЬ СВЕТЛА

Ты помнишь знойный день июля,
Где мы - на празднике любви?
Блеск глаз и свежесть поцелуя,
Плеск волн и сполохи зари.
Безумный лепет, жар объятий,
Слиянье тел, сердец, огней.
Игра теней и лунных пятен,
Шум сосен, ржание коней.
Над тёмной дремлющей рекою -
Густой предутренний туман.
Без сна - мученье над строкою,
Святой поэзии дурман.
Как грусть светла. Жизнь - бесконечна.
Как смело юность вздор несёт!
А счастье - молодо, беспечно.
И вечность за порогом ждёт...


БОГ ДАСТ, Я ОШИБАЮСЬ, И ВСЁ ПЕРЕМЕЛЕТСЯ...

Оборвав резко песню на фальшивом повторе,
Я ругаю себя и, как прежде, клянусь -
Никогда, даже самые ясные зори,
Не спрягать без нужды с горьким именем - Русь.
Окоёмы багряные, облысевшие пажити,
Покосившихся изб и церквей костяки...
Русь Святая - каликой убогою кажется,
И такой воспевать мне её не с руки.
Бог даст, я ошибаюсь, и всё перемелется,
Обойдётся, омывшись живою рекой,
Русь однажды очнётся и как статная девица -
Мне помашет с пригорка желанной рукой...


ЛЮБИМОЙ ИМЯ НА СНЕГУ ПИШУ

Открыл окно, и стайка снегирей
Испуганно с рябины улетела.
Я старше стал, но вряд ли стал мудрей,
И нет любви ни края, ни предела…
Она – в ручьях, очнувшихся от сна,
В заснеженном и прихотливом взоре,
С которым смотрит дерзкая весна
В своём роскошном мартовском уборе…
Сруб свежий с недостроенным венцом…
И на снегу - кириллицей, вдоль поля,
Натоптано влюблённым огольцом
Извечное, как мир: Сергей + Оля...
И я, как тот юнец, опять грешу:
Любимой имя на снегу пишу.
Пусть сердце сладко встрепенётся ваше
От доброй зависти к Наташе…


ТЫ - ЛУЧШЕЕ СТИХОТВОРЕНЬЕ

Я говорю тебе: – Мир рухнул;
Врагами взорван отчий дом!
А ты – поёшь на новой кухне,
И вид чудесен за окном…
Моя душа дотла сгорела,
«Мотор» заводится с трудом;
А ты – свежа и загорела…
Так – четверть века, день за днём,
Я – о страданиях народа,
В бою с «масонством» мировым.
А ты – прекрасна, как природа,
Рукой разводишь чёрный дым.
Да где б я был, и что бы делал,
Когда б не знал – надёжен тыл!
Душа давно бы очерствела,
И сникли вера, страсть и пыл,
Когда бы не твоё уменье –
Хранить, выхаживать, спасать…
Ты - лучшее стихотворенье,
Что довелось мне прочитать!


ЖИТЬ В ЛЮБВИ

Сентябрь, туманы, холода, простуды.
Ах, Бабье лето, где твоё тепло?!
Где краткий миг, - миг возвращенья к чуду,
Когда душе привольно и светло?
Когда, оглядываясь в прожитые дали,
Ты видишь, что до срока сентябри,
И осени плоды, и птичьи стаи,
И вестники предзимья снегири.
По листьям, по алмазам в травах росных,
По замкнутому кругу, по кольцу,
Дай Бог, дойдя до откровений звёздных,
Вернуться снова к отчему крыльцу,
Под сень родных берёз, под шелест безмятежный
Краснеющих осин, пустеющих садов,
На круги Родины святой, святой и грешной,
И жить в любви, не зная холодов!..