К моему фото

Однажды сосед-фотограф по имени Петр поймал меня купившей домой белого хлеба и таки сфотографировал. Мне было десять лет, шел июнь или август 1996 года.


Рассказать бы тебе, в голубейшей джинсовой косухе, твоим круглым щекам и некрашеным волосам, что сейчас мои пальцы скрипят, ухи стали глухи, индикаторы жизни все чаще по минусам. Что недавно списали мне пьяное двадцать одно, что из них полтора, на часок, как законного брака, что у мужа красивые длинные волосы, что мы ходили на Летова и на Гаркушу. Собаку, впрочем, брать не рискнули – боялись за кошку. Еще

свое право на черте что и на сбоку бантик, свое право ломать – не строить, опять ломать умудришься, вкрутив заглушку на слезный крантик – выкормить, выходить, выпестовать, отстоять. Северянин все там же, на полке, и плащ фиолетов, и пион-артефакт черной бабочкой на пиджаке. Десять ядерных лет, как одно малазийское лето, уместятся на вышитом бисером ремешке.

Ты пацанка с хлебами и в тапках, тойоту соседа подпирающая с улыбкою Лили Брик, мне твои китайские адики – по колено, мне твои корейские лифчики – под язык. Как таблетку, прими, примерь на себя окрестность: через год острижешься мальчишкой, а полтора – лореалью зальешь мышастость, твоя дискретность станет рыжей, как Ленин в меди, как старый Ра. Через три подерешься с сучечкой-выпускницей и девятою балтикой вымажешь школьный двор…

Но тебе десять лет, и тебе по нечетным снится, что ты сеешь мечтанный ужас, любовь, раздор. Забычкуешь пяток романов, отдашь знакомым, подкрепишь организм пакетированным молоком… И пойдешь строевым, глотая сухим комком все, что раньше казалось –
диким
чужим
попсовым.

5 февраля 2007 г.