Изумрудное кольцо

ИЗУМРУДНОЕ КОЛЬЦО
поэма


*
Сверкали озера в скалистой породе
И сосны спускались к воде,
Здесь так романтично при летней погоде,
Прозрачность царила везде.

Но были озера с песчаным подходом
И дачи по всем берегам,
А там, где есть дачи из фруктов восходы,
Свобода разутым ногам.

Еще была речка так близко от дома,
Что видно ее из окна,
А речка - не море, покорна без шторма,
Но к ней не ходила одна.

С торца была школа, а дом, словно город,
На улице Сталина дом...
И рельсы бежали так близко от горок,
А с горки слетал детский ком.

Но нет, был штакетник меж детской площадкой,
И блеском железных дорог,
Местами штакетник был чуточку шаткий,
Но бабушкин голос был строг.

*

В семь лет от Урала на северо-запад
Поехала с мамой Она,
Далек Ленинград, там, где Невские залпы,
Его обошла не одна.

Две длинных косы по спине разбежались,
Фонтаны взмывали, струясь,
Сквозь сны она помнит: под "Солнцем" бежали,
И капли стекали искрясь.

С каким-то азартом, не зная погоды,
Вставал перед ней Ленинград.
Ее восхищали дворцовые своды,
А дома был папа, с ним брат.

Пройдут еще долгие школьные годы
Урала, казахских степей,
И снова она под дворцовые своды
Шагнет, словно бы воробей?

Но нет, это девушка с длинной косою,
Спортивной фигурой и лбом,
Размером в шесть пядей, пройдут полосою
Дворцы и музеи потом.

*

Поездка на море, где жил Айвазовский,
В двенадцать, как солнечный блеск,
Цветы и каштаны, блины и черешня,
Простого купания плеск.

И память оставила теплые ночи,
И блики огней на волне,
И стук мостовых очень древних и прочных,
Мы счастливы были, вполне.

И только одно угнетало немного,
Что мама хотела здесь жить.
Она на работу устроилось. Долго
Здесь ей не хотелось все ж быть.

И сразу ей душно здесь стало,
И впору средь пальм захотелось реветь,
Вот так, море, море, но нервы - из стали,
От волн они стали ржаветь.

Она оставаться не хочет на юге,
Здесь душно и воздуха нет,
И мама увидела: это не глюки,
Урала сюда проник свет.

Приехала с моря красавица просто,
Стройна, загорела и вот...
Дом моды построен, железная хватка,
Он девочку эту берет.

Жизнь стала ее заполняться делами,
Из школы в Дом моды, домой.
И подиум, женщины ходят, как лани.
Ходить так приятно самой.

*

В тринадцать с Урала всей дружной семьею
Уехала в дальнюю степь,
И жизнь становилась не горной - степною.
Впредь песни казахские петь.

А зеркало как-то разбилось в дороге,
И девушка с русой косой,
Виднелась в зеркальных надломах, с порога
Накинув пальтишко с лисой.

А лыжные гонки, морозные ветры
Почти по бесснежной лыжне,
Спортивный костюмчик и черные гетры
Вели ее к новой весне.

Весна разливалась меж льдами речными,
Лыжня уходила под лед.
У братика голуби были ручными,
Но редко был полным их слет.

И "Турмана сердце" из книжной новинки
Пленило мальчишек сердца,
На крышах сараев виднелись их спинки,
Не видно их было лица.

*

Теплейшее лето с казахской природой
Пленили, как брег Иртыша.
Девчонки - подружки ходили в походы,
Где водные лыжи - душа.

И остров по кругу, так в десять км,
Они пробегали легко,
В купальниках просто, без кед если мог,
И редко бывал в горле ком.

На ялах, на шлюпках, байдарках ходили
Они по покорным волнам,
Однажды их ветры в пучине топили,
Но выплыли, горести - снам.

Песчаные бури, и пух тополиный,
И солнца неистовый свет.
В начале июля исчез волос длинный
Но все обошлось и без бед.

Все было так просто, почти прозаично,
Не дрогнула чья-то рука,
Садовые ножницы стригли трагично,
Коса становилась легка.

И так героине отрезали косу,
Упала на грядки коса,
На пойме виднелись трава и покосы,
А в сердце блеснула слеза.

*

Кем будет: строитель, электрик, механик?
Сидела над бланком она.
Но рядом казали: "Конструктор - механик",
Похоже, и это судьба.

Механикам дали прекрасное зданье,
Другие не хуже, и все ж,
Не очень и трудными были заданья,
А ум был на что-то и гож.

"Веселая роща" совхоз назывался,
студентов прислали помочь,
гоняли с пшеницей в степи самосвалы,
и звездная грезила ночь.

Для девушек домик отдали - правленье,
Их было, конечно же, семь,
Среди трактористов - они, как явленье,
Но в двери ломились не все.

И все же их сняли, и с петель сорвали,
Пришлось всем идти к кузнецу,
И в мощные скобы засовы совали-
Спокойствие было к лицу.

А дни шли за днями. Студентами стали.
Был лекций приятный концерт.
И все инструменты мы знали и стали.
Станками увлек всех доцент.

*

Но жизнь не подкупишь, она прозаична,
И практика - это завод,
Знакомились с цехом порой хаотично,
А то походили на взвод.

Дойти до завода, где третья лишь смена,
Она могла в паре не прочь,
А небо похоже на карту иль схему,
Работали в цехе все в ночь.

Подругой по цеху ей стала дивчина,
Она приглашала к себе,
Она Украину хвалила. Кручина
Была не знакома судьбе.

И так захотелось в те тихие ночи,
Где "ставок" - "ставок" - это пруд.
Закончили практику, едут, короче,
В ее город красный от руд.

Конечно, руда где-то есть под полями,
И родичи к шахтам близки,
А дома, а дома представились сами
Три брата. Седые виски...

*

Природа, влюбленность - всегда вдохновенье,
Мужские улыбки, их вид...
Они так прекрасны своим дуновеньем,
Снимая усталость обид.

Любое вниманье, любое влеченье
На импульсах тайных флюид,
Находит свое отраженье, свеченье,
И строчками в вечность летит.

Бываю влюбленной в природу мгновенно,
Явленья - частички души,
И если встречаю Его, непременно
Душа мне воскликнет: - Пиши!

И пусть ненадолго, на час или годы,
Ловить Его буду в мечтах:
Немного волненья, немного погоды,
И все же сверкнет он в речах!

Идет вдохновенье до кончиков пальцев,
Когда я кого-то люблю,
Потом вышиваю стихи, как на пяльцах,
 Узоры: люблю - не люблю.

*

Не падают звезды в космических далях,
Они лишь меняют пути.
Вам хочется звезды раздеть на детали?
Нет, лучше с дороги уйти.

Пускай пролетают, сверкая надменно,
Приятно от их красоты,
И вашим глазам, эта звездная смена,
Почти, как паденье листвы.

Они многоцветны, они с полным ликом,
В паденье, блистают во мгле,
Когда пролетают, то мечутся блики,
Как солнца лучи на стекле.

Не падают звезды, как слитки столетий,
Пусть их позабыты миры,
Сверкают алмазные грани на леди,
Галактик земные дары.

Не падают звезды, они в бионитях,
Стареют немного и все,
И пишут свои похожденья, как свиток,
Не падают звезды - и все.

*

Я думала все, напишу я в Канаду,
Должны же быть там мужики,
Теперь знаю точно, так делать не надо,
У нас тоже есть ямщики.

И вот я столкнулась с прекрасным брюнетом,
Название книги с него,
С ним, пальцы сомкнулись, как будто букеты,
И с ним разбежались легко.

А надо бы было вцепиться в ладони,
И взять, увезти за собой,
А мы испугались, теперь - он не тронет,
А в чувствах коварный прибой.

Мужчина ОН в белом и черном, и красном,
ОН, словно маяк на пути.
Не верю с ним в счастье.
О чем мы? О разном.
Друг другу... Нам лучше уйти.

Не гоним друг к другу. И нет телефона.
И возраст. И разность. Отбой.
Ох, встреча с мужчиной на лиственном фоне.
На клене листочки с тобой.

*

Умнейший мужчина, студент из столицы,
Да, это дивчины был брат,
И письма, экзамены - это, как блицы,
Он встрече немедленной рад.

На зимних каникулах выпала встреча.
Где быть? Ну конечно Урал.
А город к приезжим не очень доверчив,
Мороз до костей пробирал.

А иней ложился на лица, озера,
По ним проходила лыжня,
А снега крупинки похожи на зерна,
И скорость на лыжах важна.

Потом он приехал к ней в город не низкий.
У мая крутой ветерок.
И путь из Москвы был довольно неблизкий,
Но чувства скопились уж впрок.

А что было Дальше? Муж едет в столицу,
Она в своем городе. Да.
Он любит ее, как жену, не девицу,
Но будет ли это всегда?

*

В больших океанах заморское чудо,
И светится, как светлячок.
Мужчина, влюбленный, о, это так круто,
Он светится, как маячок.

И было так славно, когда он был рядом,
Мой милый и сильный супруг,
И волосы падали с плеч водопадом
На плечи его и на грудь,

И он так любил мои длинные косы,
И шею, и губы, и грудь,
Что пятна на шее, как будто укусы,
Я прятала, так, как-нибудь.

И утро вставало, и солнце будило.
И лекции, где институт.
Меня не пускал, и в болоте был илом,
Лежи рядом с ним, и будь тут.

Я, вырвалась смело, одежду погладить.
Включи и глажу. Утюг...
Он сзади схватил, да и кто с ним поладит?
Унес и любил. Запах тут...

Горел мой утюг, захлебнувшийся кофтой,
Столешница стала пылать.
Огонь потушили, чернеет коростой,
Все то, что сгорело. Кровать...

Она, как магнит, иль сироп, но для мухи,
С нее не уйти, не сбежать.
Любовь превращалась в сладчайшие муки,
И пресс все качать да качать...
 
Медовая ночь заблудилась в постели,
Все клеточки словно в раю,
Мы пьем свои чувства, мы фибрами спели.
Ты любишь. И я ведь люблю.
 
Как трудно одно, отойти друг от друга,
Как будто навек потерять,
И трудно разнять из объятий мир круга,
Медовая ночка на пять.

*

В степи казахстанской есть горный, массивный,
Неведомый рай для двоих,
Где озеро чистое, с рыбкой, красиво,
Светило под солнцем для них.

Палатка на склоне, очаг на природе,
Залив из зеркальной воды,
Где жизнь протекает в волшебной погоде,
Лесные деревья - сады.

Загар был одеждой на крепких фигурах,
И мускулы секса в борьбе,
И камни вокруг, а мужчина был ГУРА,
 Готовил жену он себе.
 
И быт первобытный венчался успехом:
Любовь полонила сердца,
Никто той любви не мешал. Без помехи
Шли дни и без капли винца.

Ныряли и плыли, лежали под небом,
И кофе холодный стакан...
Готовили пищу, не все ели с хлебом.
Мужчина любимый - гигант.

Двенадцать дней кряду: любовь и природа.
И солнце: восход и закат,
Тогда и возникло продление рода,
А кто же был в том виноват?

Мы были вдвоем. Никаких мужчин рядом,
И все же потом нет, да нет,
Он все ревновал: Кто отец? Словно ядом
Меня отравлял целый свет.
Жизнь с кольцом

Пришла жизнь с кольцом, очень ровным и круглым,
И летом, в вишневых садах,
И рядом мужчина, и нет уж подруги.
Он сильный и мудрый Адам.

Вся жизнь в подчиненье, вся жизнь на пределе,
И секс - это спорт и любовь.
Еще нет квартиры, но что б ты не делал,
Судья над тобой - муж же твой.

Еще одна свадьба, в украинских ночках,
Продлила свиданье с родней,
Где я, как жена, не сестра и не дочка,
И выбор весь сделан. Не ной.

Но мы ведь студенты и лето предельно,
Нам надо разъехаться вновь.
Вокзал, город энский...
Нам ехать раздельно.
У мужа уж дрогнула бровь.

А я разревелась, как будто белуга,
Во мне надорвалась струна.
Ушли по вагонам, в душе слезы юга,
И вновь я осталась одна.

На станции радость: увидела мужа,
Там встретились вновь поезда.
Он был весь родной, и конечно был нужен.
Отстал он от поезда. Да.

*

Семейная жизнь, это встречи, прощанья.
Ноябрь приближался. И что?
В Москве намечали мы встречу. Вещанье,
В его общежитие ток.

Снег мокрый, московский, тепло и прохладно.
Театры, музеи - Москва.
Он сильный, хороший и все было ладно.
Его институты. Москва.

Вдвоем подышав, погуляв, мы расстались.
Беременность, третий мой курс.
Я очень простыла и ртуть уж за сорок.
Две скорые, где же мой пульс?

Меня и в палату боялись отправить.
Лежу в коридоре. Капель
Бежит в мою руку, иглу не поправить.
А где же любимый мой? Мель.

Когда стало лучше, увидела розы,
Мужскую улыбку в окне,
И сразу исчезли отчаянья грозы,
И месяцы жизни во сне.

Рождение сына, доились, как козы.
Ребенок и спал и сосал.
И вновь за окошком прорезались розы
И час нашей встречи настал.

На год я рассталась с родным институтом.
Ребенок. Прекрасный малыш.
Еще год учебы, и в жизни все круто:
Два курса за год. Что, шалишь?

*

Сверкали озера в скалистой породе,
Их поезд опять проезжал,
И два чемодана, коляска, нас трое,
Ребенок смотрел, не визжал.

В Москву мы явились. Слегка непонятно,
Куда и зачем нам идти,
Купил муж билеты, уже не обратно,
Чтоб нас в Украину везти.

А сам он остался в столице любимой,
Я с сыном явилась к родне,
Конечно его, где нас встретили мило,
Где были недолго одни.

Потом путь в столицу, с второго захода,
Нам больше уже повезло,
Приехали в город до солнца захода,
Где вмиг растопилось все зло.

День теплый, все чисто, квартира, но чья-то,
Нам комнату снять удалось,
Идем на работу без всякого блата:
Он - физик, семья, все сбылось.

Нас взяли в НИИ по каким-то мотивам:
Им нужен конструктор, и я,
Нашла у них место и все позитивы,
Нас трое, нас трое - родня.

*

Сверкала столица одним горизонтом,
Другим уходила в леса,
Здесь все хорошо: солнце, тучи и зонтик,
И города чудо краса.

И дома халат, по размеру рубашки,
И ноги, что б лезли в глаза,
И грудь что б видна, и почти нараспашку,
У мужа свои чудеса.

И сын сам, что б ел, одевался и бегал.
Науки любви и еды,
Уборка квартиры, любовные бесы,
Опять довели до беды...

Как тут объяснить... оставлять не могли мы.
Учеба, работа семья...
Я все успевала, и вышли из тьмы мы.
Но только болеть стала я...

Однако, работа, конструктор и мысли.
Конструкции первых станков.
Учеба моя мы с ней вверх в небо взмыли,
Опять в Казахстан без долгов.

Училась, летала меж двух континентов,
Ребенок освоил детсад,
И мы получили квартиру, где ленты
Обоев полоски висят.

Прошел еще год, вскоре я защитилась,
Окончен был мой институт,
И вскоре опять я в себе ощутила,
Что новый ребеночек тут.

*

Сверкали озера в скалистой породе,
Володи глаза, как они,
А лоб очень гладкий, хорошей породы,
С таким только рядом усни...

Уральские корни, а где же столица,
Где связь с Петербургом была?
А был в жизни поезд, и были возницы,
Семья неоседлой слыла.

И в Шушенском жили, в степях за Уралом,
И знали они Ленинград,
И связи родства оседали не даром,
Окольничим всякий был рад.

А дальше история старой России,
Немного закрыта вся мглой,
И в жизни все были довольно красивы,
Дед знал и работу иглой.

Работал Володя на лучшем заводе,
Станочник уральский он был,
В войну, он как все, был невольно
на взводе: Отсрочка, станочникам - тыл.

Но он добровольцем был вскоре на фронте:
Разведка, пехота, стрелок,
Был много раз ранен, и сам был в ремонте,
И госпиталь, временный полк.


Писал он все письма лишь только стихами,
Стихи и домой присылал.
Война продвигалась на запад с полками,
Разведчик дороги все знал.

А после войны он опять на заводе,
Увидел Катюшу на нем.
Осталось им звезды считать в небосводе,
Спуститься на землю, потом.

*

Катюша была из курганской глубинки,
Отец у нее был шофер,
Однажды детей посадил он в кабинку,
Привез на челябинский двор.

И жили они в очень маленьком доме,
На улице Чкалова дом,
И воду с колонки носили в бидоне,
В большом доме жили потом.

В войну Катерина была очень малой,
Подросток с огромной косой,
Красивой, приятной с улыбкою шалой,
Не девушка - солнечный зной.

И Катя решила: пойдет медсестрою
Она добровольно на фронт,
Но казус с ней вышел, его я не скрою,
И вместо окопов и рот...

Директор училища выбрал Катюшу...
Еду пусть несет в кабинет...
И Катя подумала, ладно, не струшу,
Пойду, почему бы и нет!

В тарелку кладет от селедки кусочек,
И манную кашу берет,
Директор взглянул и расстроился очень,
Подумал, да как заорет:

Не быть тебе, Катя уже медсестрою,
Учиться иди в повара...
Такая случайность решает порою,
Что ей не уйти со двора.

*

Сверкали озера в скалистой породе...
Варваре четырнадцать лет,
К ней сваты за сватами, все при народе,
Высокая девушка. Свет.

Красива девица и с русой косою,
'Посмотрит - рублем подарит',
она со скотиной, она и с косою,
в очах отблеск солнца горит.

И вышла она за Андрея, красавца,
И Бог им дочурку послал,
Но в русско-японскую битву двух наций...
С войны этой кончился лад.

Еще одна дочка. Муж умер. Все тихо.
А Варя? Мир полон чудес.
Сейчас это может быть даже
и дико: Артем прислал сватов, вдовец.

Ему от жены рождено было трое,
У Вари две были свои.
Так пять малышей, и Артем дом свой строит
В Сибири. Их с ссыльным свели.

И ссыльный учил ребятишек, как в школе,
Четверка детей родилась.
Средь них и Володя. Вот женская доля!
А жизнь шла и прямо и вкось.

Сверкали озера в скалистой породе,
Артем был портной, всем хорош,
Не будем о детях, мужчина в народе.
Работал, он шил, денег - грош.

Урал и Сибирь, времена: жизни нужен.
И смена сплошная властей.
Фамилия ссыльного, просто, Наймушин,
А с ним не прожить без затей.

Артем вскоре стал председатель совета,
За что был прикладами бит,
Кто были врагами? Все темное - светом,
Но с толку уж не был он сбит.

Такой был Артем, и как сокол огромный,
С большою и сводной семьей,
Всех выходил, выкормил с Варей негромкой,
Потом, до конца жить одной.

Эх, Варя, Варвара, проблем стало больше,
В ней редкая сила была,
Сынов проводила в войну, стало тоньше,
И редкого такта слыла.

А после войны рядом встала Катюша,
Володи родная жена,
И с ними, и с внуками. Яблони. Груши.
Варвара была не одна.

От младшего Вовы правнучка дождалась,
И год поднимала его,
Когда внук уехал, и с жизнью рассталась.
И сердце, и нет ничего.

*

Сверкали озера в скалистой породе...
Прочла я в архивах родни
Кто жил, и как жил, все они из народа,
Так было, так было в те дни.

Полина, мать Кати, и жизнь вся короче,
Детей было трое. Война.
Но тридцать три года - работа в колхозе,
На фабрике - мастер, швея.

И помню я домик ее, мастерскую,
Когда вдруг она умерла,
И погреб с картошкой, проросшей вслепую,
Когда в доме жизнь замерла.

Отец Алексей, он шофер из Тюмени,
В колхозе простой тракторист,
Его я не помню, не ела пельмени
В семье Катерины. Артист.

О нем я лишь помню, что часто твердили,
Как умер отец Алексей,
Пошел как-то в баню, напарился... пива,
Холодного выпил, и пей...

Короткие жизни, короткие смерти,
Короткий был век у родни.
Но Катя, Катюша умела век мерить,
И с Варей жила свои дни.

*

Тенистые клены с листками березы,
Внизу, под окном говорят,
А к нам беззаботное солнце, как грезы,
В окно заглянуло, ребят

Оно своим светом едва ли разбудит,
Они отвернулись и спят.
Лет двадцать назад все, наверно, так было,
Лучи, словно памяти яд.

Что есть и что будет, что было когда-то?
Был сильным и умным мой муж.
Над мамой теперь небеса: синь и проседь,
И стены на кладбище. Треск...

Портрет так светился на солнце и в дождик,
Теперь наклонился. Гора.
Она на портрете, как я иль похожа,
А крест над плитою, как бра.

Ребята цветочки уже посадили,
Она помогла их растить,
И словно бы память мою разбудили,
Цветочкам так хочется пить.

Вот, память, какая корявая штука,
Как корни деревьев любых,
Осталось одна я без мамы, как друга,
Но мам - то и нет ведь других...
1999-2004