Гоген

Эта девочка – мой таитянский игривый божок,
Я не знаю иной, чьи глаза так темны и бездонны,
На губах её, пышных и терпких, цветёт белладонна,
С каждым новым небрежным касанием новый ожог

Оставляя на коже – узор ритуальный на память
О ночах, без остатка сгоревших в любовном бреду,
Их грядущие сёстры по крови опять пропадут
Мотыльками, летящими прямо в янтарное пламя.

Её мягкость жестка, а в улыбке запрятана вечность,
И пропитана кожа маслами из сердца магнолий,
Статуэтка точёная, с привкусом йодистым соли,
Я готов любоваться тобой, лунолико-беспечной,

На заре, в полнолуние, в пору жестоких дождей,
Уходя, возвращаясь, проснувшись и вновь засыпая,
Предвкушая тот миг, когда юркая, яркая стая
Пёстрых бабочек к небу взлетит из ладони твоей.

Моя девочка – сказка из древности смуглой Таити,
Я пишу её в красках, ничуть не жалея холста,
Но черты полустёрты, луна превратилась в пятак,
Да и имя не помню. Поймите меня – и простите.