Рабыня безмолвия

Кого я обнимала, где, когда?
В Одессе было это иль во сне?
Всё позабыто мной. Прошли года.
О лете я забыла, о волне.

В каком году ту ночь сменил рассвет,
Не сплю. Луна вздохнула за окном.
Не помню я, каким он был, поэт,
Лишь боль в душе напомнит вдруг о нём –

И тени шевельнутся у окна,
Мизинцем стукнет дождь в стекло: «Открой!»
И спрашивает ветер: «Ты – одна?»
А в голове кружится мыслей рой.

Так на утёсе капелька воды
Про свой прилив забыла навсегда.
В душе любовь увяла, как цветы.
Кого я обнимала, где, когда?

Так в снежной шубке грустная ольха
Не помнит птиц, умчавшихся на юг.
И ритмы певшего во мне стиха
Уже, как прежде, больше не поют.

Совсем одна. И некому позвать.
Никто не скажет: «Милая! Люблю!»
Чьи губы я хотела целовать?
Почти забыто всё, хоть я не сплю.

Что ж помнится? Рассвет? Аэродром?
Вставало солнце, чистое, как рай,
Огромным и сияющим ведром,
Где золото плескалось через край.

Теперь нью-йоркской ночи нет конца.
Луна ползёт по небу, как арба.
Не вспомнить мне любимого лица.
Гнетёт безмолвье. Я его раба.