Суббота накануне зимы

Проснулись поздно, позавтракали – устали.
Снова легли, обнявшись, в перины лени.
Кто-то создан из дерьма, кто-то из стали,
А мы – из обрывков веревочек, непригодных к употреблению.

* * *
Один глаз откроешь – темно за окном,
откроешь второй глаз – темнее, темнее,
о третьем не стоит и думать. Щитом
пуховым прикройся от стрел Гименея.
Случайной подруге шепчи чепуху,
чепчи шепуху в приоткрытое ухо
о том, например, как набросил доху
влюбленный Мороз на кокетку, и трюхал
по темной аллее седой першерон,
таща крутобокие, важные сани,
и влажные зубы Мороза кусали
прелестницы носик, напудренный в тон
белесым стволам вдоль дороги глухой,
сугробам двугорбым, бредущим на запад,
и плыл карамельный прелестницы запах
хвостом за санями… Такой чепухой
подругу корми до полудня в постели,
а после ей кофе горчащий подай,
пока расползается стылый и серый
декабрь за окном – навсегда, навсегда.

* * *
Будто салемские колдунья и колдунище,
с ног до головы мы в куриных перьях,
давай подопрем табуретом хлипкую дверь, и
пускай эти люди нас не отыщут.
Не вынут из теплой постели с вылезшим за ночь
пером черно-белым, рябым и желтым,
живущим в подушках, даденных мне в приданое –
тяжелым, любовь моя, слишком тяжелым.
Как те валуны у ручья на подступах к лесу,
За какими от соседей с дрекольем
мы – прислужники, дескать, похотливого беса,
будем прятаться завтра. А сегодня – спокойно
спи.