Элегия

… и пускай строка, как лодка, в конец страницы
устремляет бег, взлетая на волны иктов,
и несет туда, где пенье моей цевницы
в сладкозвучный шум вольется других реликтов -
македонских труб, цимбал ассирийских, удов
аравийских, лир аттических, - тихо вторя
их судьбе простой. Без спешки и пересудов
я построю храм чудесный вблизи от моря
и забуду всех! Нанизывать фразы-рыбки
буду, как Назон, на тоненький прутик метра,
и не важно, что окажутся слишком зыбки
на второй стопе цезура (почти что ветра
листопадный гул) и эта усмешка ямба
(за анапест вдруг мгновенно который скрыться
норовит хитрец), ведь умер читатель - амба!-
и теперь поэт, что бойкий швейцар из "Ритца",
должен быть одет по вкусу буржуйской своры.
Нет уж, дудки вам! В просторной своей хламиде
буду я один взбираться всегда на хоры
под хмельком, а то и вовсе в нетрезвом виде,
и когда-нибудь мой синтаксис в лабиринты
заведет меня такие, где - век до точки,
и тогда, листок помяв, я еще полпинты
накачу и в лес пойду собирать цветочки…