Летаю

Пропеллером вертолетов
спускаюсь – любуюсь землей-
На головы всяких народов
врываюсь мертвой петлей.

Спускаюсь зонтиком
 желтых укропов
На римские портики
 к ножкам Европы.
Слетаю осенним пушком одуванов
В пределы Старой Земли.
Слетаю пером и облаком рваным
Под страсбургские фонари.

И воздух нагрет
и балуны поддуты –
Слетаю – ан нет –
На лысину чью-то.

По ней стучу башмачком –
Cavolo сходит оттуда
Жидким словесным ручьем.

Землянюсь под Пизу –
Под 40 уклон –
Простите пизяне – сегодня без визы
Шенгенской - через кардон.

Спускаюсь холстом своих парашютов
Под вечно сияющий Лувр –
Останок монархии гнутой.
Но прежде в любви присягнув

Старушечке Елизавете –
Царице из королев.
Ее башмачок мой верно отметил
На шевелюру слетев.

Как важен мне символ абсолютизма,
Традиции фантик цветной:
Врываюсь нежданно я вниз на
Лондон и на Бристоль.

Ах, Темзочка, милая, ты не по плану,
Но под мостом пролечу,
Теряясь в размытых туманах
Здороваясь с Беном и чу

Часы выбивают десятку –
Пора мне под Петербург
У Пулково делать посадку –
Слетаю дождинкою-плюх
На взлетно-отлетные трассы –
Я северный питерский дождь,
Дождь чернобровый, дождь черновласый
Ты Питер посадку даешь?

Cavolo – итал. грубое «ничего себе!»