Керл и Эрла история любви

Они проживали
на крышах трамваев,
под сенью небесных портьер,
под небесами их все называли
Эрла и маленький Керл.

Керл часто закуривал снегом,
а Эрла душилась дождем.
И не было им одиноко
без публики — только вдвоем.

Они любили висеть на усах,
на проводах трамвайных.
А стрелки не били на вечных часах
о мимолетьях печальных.

Эрла собирала корзиночку звезд,
Керл же играл на дождинках.
Мотив его песен — нежен и прост,
у Эрлы от счастья косынка

прыгала скоком в песенный ритм,
в ритм дребезжанья трамвая.
Голос её в поднебесье разлит —
с ним она звезды собирает.

Керл с Эрлой любили друг друга —
в любви
тихо и страстно пожили.
Амуры же стреляли из лука —
лови —
стрелы в бензиновой пыли.

Керл, нескромно чмокая ртом,
поцелуи кидал ей в развес —
как тот милый-примилый барон
в стиле «а-ля францез».

Прижимая к скишим губинкам,
в мочки зубом передним кусал.
Их небесные мыли дождинки,
когда Керл шептала: «Нахал!».

Проживали на крышах трамваев —
двадцать пятый номер на лбу,
свесив ноги и ими болтая
то ли на радость, то ли на беду.

А в трамваях тряслись пассажиры,
контролеры, карманников хлам —
им ведь не было керловски мило,
когда глупо неслись по делам.

Керл и Эрла — так умно — на крыше,
без билетов с прохладой неслись.
Всё людское казалось им ниже —
жизнь людей, их любови, их высь.

Потрясая немытым ботинком —
Керл, а Эрла тапкой богинь,
уже знали — они половинки
всех вселенских яблок и дынь.

Им вестимо, что люди не знают,
что над миром под небом они.
Под ногами их — доля смешная:
человека — любовь, трудодни.

Его график, режим, дисциплина,
нежность вечером, храпы под бок.
Им смешно, что в пробеге недлинном
они скачут со всех, со всех ног.

Под ногами — глупейшие люди,
а трамвай их уходит вперёд.
Их по ветру любовью крутит,
нелюбовью людишек несёт.