С пятницы на субботу

Субботний вечер потонет
В словах и снах – пусть,
И так на мой вкус
В неделе слишком много будней.
Сначала была истома
Аэропорта, обоюдно
Вопрошающий взгляд,
Что теперь, как узнать.
Может, взять тебя за руку? –
Воровство на пожарище...
Долго-долго
Идем в ногу
По белому коридору,
Глядя прямо перед собой,
И слепо, ключом в скважину,
Все молча и все сказано,
В руку твоя рука...
У киномеханика сбой:
Крупным планом аркан
Птичьей костистой лапки
Вокруг мякоти ладони –
Дурацкая накладка.
Опять коридор, мы двое,
Тихий нажим
Руки, посмотреть в глаза,
Шепнуть «бежим!»
Мы бежим – парковка, зал
Ожидания,
Чемоданные
Хлопоты, куда все это могло деться? –
Мы бежим по задворкам моего детства:
Бетонный забор.
Дома красного кирпича.
Осень. Невдалеке кричат,
Собирают сор,
Палят сухую траву
В сумерках... Ау, ау,
Девочки, ужинать!..
Это уже не нам,
Бежим. Путаюсь в подоле
Жидкого шелка. Скрестно
Бьют стебли по ногам голым.
Рот вспоминает терпкость
Черноплодной рябины.
Мы бежим, а нам в спину
Клаксон.
Глядь, сон
Вывернулся наизнанку:
Шестая Улица, огни-бары,
Бездомное треньканье гитары,
Толстая американка
Зазывает в свою барахолку.
Стены смотрят масками
Новоорлеанскими,
Пылятся сувениры на полках,
Гуляют манекены в дешевом белье,
Их носы и пальцы оббиты,
Пойдем... но тебе любопытны
Приспособления в любовном ремесле.
Верчу для вида индийский браслет,
Роняю обратно в корзину.
Ищу предлог. Невыносимо
Першит грязный электрический свет.
Говорю: тебе надо поесть
С дороги, пойдем... И вот мы здесь,
Где – сама не знаю,
В каком-то зеркальном
Многоугольнике.
Там лежанка из синего плюша,
А здесь на столике
Серебро, лед, несъедобный ужин.
В обеих тарелках сломанный
Конус пудинга. Холодно,
Блекло. Жизнь сузилась
В бокале с красновато-черным
Чем-то. Сказалось обреченно:
Ну... поцелуемся?..
Срываюсь отвыкшими губами
С уступов скул, ключиц,
Навряд ли залечить.
Через стеклянные прорехи
Подглядывавшая икебана
Превращается в человека.
А за другим углом зрения –
В двух минутах или сутках –
Горница светлого дерева,
Дачное воскресенье,
Цветут на наволочке
Ситцевые незабудки
И райские яблочки
Сушатся на брезенте...
Фантом соглядатая
Устойчив, как статуя:
На плечах стоглазый ананас.
Думаю: нельзя,
Так нельзя, если смотрят на нас,
Но мысли скользят
В мельтешащем крошеве
Будущего, прошлого
Беззвучно. Я по-прежнему
В шелковом платье, босая.
Шелк дуется парусами,
Заливает пол черным варевом.
С зубоврачебным скрежетом
Дробятся стенки аквариума.
Две неправдоподобных волны,
Как на картине Хокусая,
Нас, в двух корабликах, бросают
К себе на гребень,
Я – на одном, а на другом – ты,
Близко, в последний
Миг можно перепрыгнуть
Между бортами через узкий
Головокружительный зазор,
Где ни птицей, ни рыбой
Не уцелеть. Тошно гнутся
Измерения. Рвется с рессор
Сердце с приближением дна,
И я кричу без слов.
Тогда кто-то решает, что хватит.
Рывком воскресаю на кровати.
Капает из крана вода,
Еще не рассвело.