Шаги по лезвию

Ступаю несмело, так скользко и глупо
По лезвию бритвы…
Так больно и скупо
С ступней растекается медленно кровь
И капает вниз…
Сгущается вновь….

Упавшие капли бьются о землю,
Питают голодную яркой душой,
Спасают ее, и силы не дремлют,
А рвут и трепещут своей простотой..

В руках у меня разъяренная птица,
Спасавшая жизнь от горя и бед,
По душам рвалась и гналась, как куница,
Потом поняла, что счастья – то нет.

Упала, как камень, на землю сырую,
Впитавшую кровь моих черпанных сил
Немного стонала, потом вдруг очнулась,
Взлетела, пыталась понять - кто же мил.

Увидев меня, бросилась в руки,
Как будто боялась чего-то, ждала,
Пыталась забыть эти жалкие муки,
Ведь жизнь для нее сплошная тюрьма.

Быть может, во мне и нашла умиленье,
Но ярость скрипит в ее гордой душе,
Хотела спасти меня, тоже, но мненье
Чужое вонзилось, как будто клише….

А я все ступала по лезвию гордо,
Не чувствуя боли и ссадин, и ран.
В груди билось сердце отчаянно, твердо
Теперь мне без разницы даже обман..

Который так резал,
Заковывал болью
Ненастно, бездушно, упрямо, грубя.
Он сердце крушил и сек словно молью
Былые надежды, немного паря.

А вместе с ним жалость
Впивалась в смятенья,
Которых рождали чужие слова,
И вся эта малость
Чужого прощенья
Цепями тянула до самого дна.

И стало бессмысленно
Думать о том, что все таки есть,
Или кто-нибудь любит.
Быть может умышленно,
Вскоре потом
Признала, что сердце не губят.

А просто играют,
Быть может, любя
Но все своей дикой любовью,
Над ним возгораются и торопя
Пытают неистовой болью.

А я все ступаю по лезвию дней,
Разрезаны ступни, колени разбиты,
И лезвие жизнью зовется моей,
А скованность силы на счастье разбита.