1. Изречения о нравственности стр. 1 - 20

БИБЛИОГНОМА, БЕЗ МОЛНИИ И ГРОМА.

О многом и разном, предметном и праздном.
 
В речах – волна хвастливости:
Без воли, прав, правдивости.

«Тусовок» современных, «гламура» проблематика –
В эффектном представлении - простая математика.

Посмотрел рекламный клип - в плутовство по уши влип.

Поют «слоган» речитативом, кричат - скороговоркой.
«Не обманешь – не продашь» - созвучно с поговоркой.

Столько к отчизне бы долга,
Сколько воды несет Волга.

Не у всякой революции, корни есть для эволюции.
Любых реформ безликость, для смысла яви – дикость.

Жизнь, на волне капитала,
Хуже, в общем-то, стала

А судебная система, превратилась в монстра
И вопрос о том, давно, ставить нужно остро.

Акционеры – старики – как «мёртвые души»
И лукавство в дивидендах, их обидой душит.

Пойдёт расцвет, общественной морали,
Когда среда добьётся, чтоб не вралии.

Если гибнет человек, по причине нравственной,
Человека не спасти, без роли, государственной.

При богатствах-то бессметных, стыдно значиться средь бедных.

Цепь вулканов в США – как в России пирамиды
И простить народ не может, оскорблений и обиды.

Совершили вкладчики вложения,
Капиталы, вверивши юрлицам.
Испытали вкладчики лишения.
Так упала, нравственно, столица.

Будто облако висит, над землёй, туман.
Всюду можно встретить, на пути, обман.

После каждого «ЧП», действует кампания.
Наступает тишина и ноль всему внимания.

«В голове иметь царя» бы, человеку и среде –
Никакого б не давалось, хода, в обществе, беде.

«Золотая середина», когда общество едино.

Был бы словарный запас как у Даля
И пили бы радость из чаши Грааля.

Интеллектом превратись, в дурака – Емельку -
Человечество исчезнет, истощив земельку.

Что хороший урожай, собирать, на ниве,
Что жениться жениху, на невесте – диве.

Вот когда супруга, тянет лямку с мужем
И в делах – работе, задаёт задор,
Никакой подарок, больше им не нужен,
И, как «вечный двигатель, крутится мотор.

Беззащитны в обществе, девушки и женщины,
Будто этику в народе, раскололи трещины.

Тяга есть к «учёности», желания нет учиться
И бездарь, на халяву, мечтает благ добиться.

Не глядят, насколько, доноры, заторканы,
Когда используют, для пересадки, органы.

На быт не сетуют, кто относится к власти,
А всем остальным – страдать от напасти.

Советская система славилась комсоргами,
А свершение реформ, знаменито моргами.

Люди, от бедствий, издёрганы,
А рады, лишь, властные органы.

Система держится подпорками,
Протесты, понимая с оговорками.

Винтом искривляет заемщиков лица,
Система возврата кредита, таблица.

Среда богатства просвистела, не получив, чего хотела.

Что ни лекарство, ни продукт, то будто панацея.
Реклама воздухом трясёт, в мгновение, богатея.

Сдавил нажим, влияний зарубежных,
И порядок здравый, на полях безбрежных.

На Статуе Свободы – сонет Эммы Лазурус -
Приглашает, в страну, угнетённых и бедных,
Кто считает за честь, лжи закрыть амбразуру,
Чтоб о яви забыть, как о днях, беспросветных.

Суверенность правосудия – это анархично,
Так как ложь с корыстью, выпирает хищно.

Намеченных реформ реализацию,
Проводят через алкоголизацию.

Законности, различная трактовка,
Фундамент права, деформирует,
А приговор – формулировка,
Как справедливость, деградирует.

Народ, законам в США, послушен,
А факт – правдивый, не подслушан.

Кто в отечестве возница, в том надежды вереница.

Было много в столице проезжих,
А теперь – миллионы приезжих.

Гиппократ определил, факторы депрессии.
Не нарушилось, с тех пор, и нутро агрессии.

Посвящают жизнь свою, в дворники, курьеры,
Чтоб, со временем понять, антипод карьеры.


Работали без устали и до седьмого пота
И в мире не было среды, гранитного оплота.

От зари и до зари - тяжесть, пот - работа,
А удобство создаёт, в кошельке, банкнота.

Регистрация в Москве – метод разрешительный,
Вызывающий протест, у гостей, решительный.

В народе – светлое пятно: всё сообща, совместно
И плачет в одиночестве, кто жить решил поместно.

«Поишачат» сообща и водку хлещут сообща.
Человек, как единица, будто ветоши тряпица.

Завезли из-за моря, новые порядки.
И отара, из чинов, блеет как ягнятки

Индустрия рекламной напасти,
Развилась стремительно, ловко.
Извергая, из медиа - пасти,
Шум такой, что болела головка.

Встретились трое, в сосновой чащобе,
В коварстве, не вспомнив, о землеробе.

К перестройке мчались вскачь,
Чтоб познать от горя плачь.

Опустили концы в воду, пузыри пошли наверх
Жаль, что в корысти не видят, окружающие грех.

Русский тот, кто осел на российской земле,
В необъятных краях, выбрав место для жизни.
В тяжелейших условиях, от невзгод уцелев,
Не утратил прекрасной черты, в альтруизме.

Потребность в судебной защите «обрыдла»,
Поскольку народ принимают, как быдло.

В недалёком еще прошлом, не судачилось о пошлом.

Частью речи, составной, стали непристойности
И, в морали, потеряли, чувства, о достоинстве.

Наверху, у самой крыши, деньги прячут где-то, мыши.

«Не могли связать двух слов» на Олимпе вожаки,
Но, за то их отличали, от Кардена (Кутюра) пиджаки.

Потеряли, упустили, разорились и отстали,
Утомились, обленились, от невежества устали.

Детство, юношество, зрелость и закат любых надежд,
Вечный сон, создаст природа, без еды и без одежд.

Мать, предательски, обманут, предадут в беде отца
И судьбу - не постыдятся, искалечить, до конца.

Сути жизни извращение – мест рабочих сокращение.

Начать бы с красной всё строки,
С Оби ли, с Волги ли, с Оки

Обстановка, в обществе, моральная,
Как на судне, перед бурей, авральная.

От границ высокой инстанции, до народа – большие дистанции.
Шли к коммунизму в авангарде, сменили строй – и в арьергарде.
Если лгут, уверенно, то беда – проверено!
Сохранять - учили верность, тех, не знал кто, достоверность.

Страну - как генератор приключений:
Несёт вразнос, без выключений.

В обществе возникло убеждение,
Что идём дорогой заблуждения.

Если в явь ворвётся лихо,
То сидеть, заставит, тихо.

«Свинья свиньёй, а рыло тянет».
Так, перед дурью, разум вянет.

Прикоснись к телеграфному, ухом, столбу
И от сводок возникнут морщины на лбу.

Завидущих интеллект, достижений не отведав,
Тех, к кому пришёл успех, рады сжить со света.

В обиходе давно, передатчики слуха.
От сплетен которых, корёжится ухо.

С карьерных постов, любой высоты,
С почтенного «вы», переходят на «ты».

Рук золотых, отрешение от дела,
Алкоголь опускает, до беспредела.

И красный диплом алкоголь зеленит.
Неважно, как прежде, ты был знаменит.

По улицам бродят спившихся тени,
Кто волю утратил, от собственной лени.

В среде, от нравственных воззрений,
Куют цепи, криминальных обозрений.

К пьянсту среду влечёт тяготение
И надо понять, опасность явления.

В застолье – попойка – всегда тамада
И с нею, в судьбины, приходит беда.

Мораль отступает, на задние планы,
Нечестно, когда, наживаются кланы.

В России, всегда, пили водку до дури,
Не видя, в пороке, предвестия бури.

От пьяных угаров, рушились узы
И молкли, и вяли, безропотно, музы.

Режим разжигает в народе обиду,
Избрав, для деяний, наживы орбиту.

Думая, выйдешь с победой из боя,
Если побоище выдержишь стоя.

Течёт, себе, река Волга – во имя природного долга.
Какой ни вырази намёк, глупцам, похоже, невдомёк.
Наступило б в яви вёдро, чтоб народ настроить бодро.

Перед горем, злом, отступает радость,
Будто в мире этом, верховодит гадость

Для многих, пиво, то добро, что могут выпить, хоть ведро.
Незнамо, что пророчит, когда сорока стрекочет.
Велик был телом, да мал был делом.
Довольствуйся в жизни и малым, когда тело становится вялым.
Цвело бы хлебное поле, на то будь, хозяйская воля.
На вершине сладко, у подножия гадко.
Текут как вешние воды, лаская, журчанием, годы.
Не сомкнуть нельзя очей, от ораторских речей.
Скучно, с утра и до вечера, если делать совсем нечего

Производство, мол, «пашет» с утра и до вечера,
А поесть, своего-то, практически, нечего.

Вместе с памятью о предках, помним их обычаи.
Русский славен в разных верах и в многоязычии.

Если русские начнут, делать что-то скопом,
То задач осуществления, побежит галопом.

Из руин поднять страну – лёгкое ли дело,
Только возится среда, в грязи беспредела.

Приватизаторы, и, надо ж так взбеситься,
С мошной, по миру, начали носиться!

За гражданина приходится биться,
Чтобы от пьяни заставить врубиться.

Поверхность свободы, скрывала окалина,
В то время как песнями славили Сталина.

Поднять отечество с колен – не скушать фунт изюму,
Но поднимать пришла пора, чтобы не жить угрюмо.

Быть всегда плечом к плечу и корпеть бы миром.
Русским то невмоготу – факт живёт вампиром.

Пыль лагерей, заменили катком для асфальта
И в траурном марше, не плачут звуки от альта.

Непристойно, господа, или олигархи:
Вы ведёте себя так, как вели монархи.

На пустом, как поле, месте, разразиться может драма.
Редко явится возможность, отличить её от срама.

Человек – как будто олух, если бед терзает молох.

За неправдой спряталось, наше правосудие.
Отличительной чертой, стало словоблудие.

Претворяются дела, подспудно и корпоративно,
И за всем происходящим, наблюдать противно.

Зазвучали о судах, такие интонации,
Будто эпидемия, разразилась в нации.

Что творится, то творится – суд судам, как говорится.

Порядок существует, когда, он, неминуемый.
Фундамент политический, законом именуемый.

Когда репрессии за зло, в среде, неотвратимы,
То, правда, вера и закон, живут как побратимы.

Если бы ни в чём у нас, никогда не врали,
То бы лучшей не было, в обществе, морали.

Как результаты сталинской репрессии,
Лежат в основе старческой депрессии.

Боролись за идеи коммунизма,
Но не хватило, власти, оптимизма.

Зло, что «волк в овечьей шкуре»:
Жизнь обманчивостью хмурит.

Жадный не поможет, даже очень близким,
Если обладает он, интеллектом низким.

В атмосфере общественно - гламурной,
Судьба покоится, на нити, на амурной.
 
Кто бы что ни говорил, а условия быта,
И убоги, и бедны. Лишь верхушка сыта.

Небрежно власть народ «кидала»,
Изваяв из массы, злобного вандала.

Прошагали, мимо, бомжи и пахнуло перегаром.
Так, «опохмелившись», тратят время даром.

Сладость восприятия, взяткой так внушается,
Что брать её начальник, охотно, не гнушается.
Деловые отношения, требуют достоинства,
Чтоб не строили надежд, ловеласов - воинства.

При попустительстве, русском-то нашем,
Не зря ли программами поле-то пашем?

Мир отчизны, вроде бы, не тесен
А задора нет, ни смеха и не песен.

Капиталов нахватав - места нет преградам,
На досуге предаются, низменным отрадам,

Только в помыслах честных, не найти интереса,
Люди смелые сердцем, воспрепятствуют бедам.
Трус уйдёт, быстрым шагом, от любого эксцесса,
Человек, сильный духом, пробьётся к успехам.

Ветераны войны, предпочтут пройтись парадам,
Чтобы, в свете солнечном, дать блеснуть наградам.

Сам себе могилу роет, блага кто на горе строит

Не стройте, не спешите, работы, бизнес-планы,
Не зная, в совершенстве, как встретят его кланы.

Покупают самолёты, яхты и домовладения,
Светский мир, с ума сводя, аж, до обалдения.

У того, кто в жизни тянет, лямку бурлака,
Разумение, справедливость, в силе кулака.

Один – отчизне помогает, другой, как может - вымогает.

Чтили, в экономике, при советах, плановость,
Изувечили систему, появилась клановость.

Отчизна вступила в момент эпохальный,
Строй, возродив, воровской и нахальный.

Врос обман в воззрение, нынешней системы,
Только, просят, не касаться, лучше этой темы.

Там окажется всегда, посторонний лишним,
Где, в решении дела, пахнуть будем личным.

Уж если кто, кого-то поучает,
То он за это, что-то получает.

Нужно время, понять чтоб осмысленно,
О растраченных годах, бессмысленно.

Окутан быт воздействием гламура,
От западных границ и до Амура.

Гламур – артистизм на поприще быта,
Где все беспощадно, коварно и сыто.

Если выставит заслон, на пути гламура,
То мораль не будет, выглядеть так хмуро.

Подвизаться в креатуре – надо быть таким, в натуре.

Веет равнодушием, в сиянии тусовок,
Будто социум в среде, диких потасовок.

Чем кормит нас мораль и что даёт сознание? –
Кто в истину влюблён, тому ценно познание.

Такая, в среде, этика, какая и эстетика.

У каждого своя физиология,
Как у натуры - психология.

Когда в среде, ты лишний, право,
То оценить факт, больно, здраво.

Опухшие лица, неряшливый вид
И, за среду, мучительный стыд.

Деньги - корень зла и наживы -
Калечат людей, пока они живы.

Тупея, от гудящей и гуляющей среды,
Молодёжь не ведает, подвоха от беды.

Качает мышцы - бицепсы, чтоб силою покичиться,
Но, на беду, случись она, на помощь не примчится.

Человек – это зодчий, себя самого создающий,
Чтобы честно пройти, сквозь бардак вопиющий.

Соблюдалось бы людьми, золотое правило,
Над пороком бы добро, одоление справило.

Оклады, меж собой, не укрепляют дружбы.
Они – критерий веса и напряжения службы.

Мораль, у массы идиотов – прижмёт, к ногтю, и патриотов.

В стране, апокалипсиса причина,
Начальник, бюрократ и дурачина.

Свояков пристраивают, бесы,
Зная - те, прожженные балбесы.

Учёных не выносят остолопы,
И полным унижают безразличием.
И, будто, как пещёрные циклопы,
Считают одарённость, неприличием.

Популярна на эстраде - новизны манера:
Вместо голоса певца – лишь его «фанера».

Сталин просил у военных: «Спасите!»,
А чем обернулось всё это, - спросите?

Как в потоке авто, маневры, на трассе, опасны,
Так и власти, среде, объяснять не яви, а басни.

В маскарадных нарядах, стариков на «фанерных» машинах,
Превратили на время в шутов, транспортируя мимо трибун
И мундиры - хламьё, сверкали наградами, как и плешины
И на шоу с усмешкой взирал, сражений не знавших, табун.

Скажи спасибо матери, за то, что родила.
Скажи отцу спасибо, за то, что согласился.
Пусть окрыляет предков, сыновья похвала
И глас воспоминаний, о них произносился.

От Бетховена «Торжественной мессы»,
Время пришло, к продажности прессы.

А известный выкрик «браво!», не на всё имеет право.

Тот закон общественно полезный,
Что не будет, для среды, болезный.

На щитах рекламы средства, до банальности просты:
Не отыщешь в них эстетства. Они нравственно пусты.

В детях малых, зреет злоба, разрушается среда.
В злости, прячется, отчизны, непременная беда.

Такая у начальников зарплата, как будто бы ума у них палата.

Сотни верст, пороховых, по войне протопав,
Возвратились ветераны, в табуны холопов.

На погостах совершать, стали надругательства.
Это нравственных потерь, факты-доказательства.

Не бились бы об стенку головами,
Общаясь добродушными словами.

Фигуры, позы, ракурсы – в изданиях, иллюстрации.
Морали мерзкой типажи, ввергают в мир прострации.

Тела, пропорции, картины и явь родится, из рутины.

Не опишется в новелле, что творилось в Куршавеле.

Кому по нраву «нынешний порядок»,
Не помнит тот о дедовских обрядах.

Не жди поблажек государства,
Не строй иллюзий на кредиты.
Пройдя сквозь беды и мытарства,
Одно запомниться: «Иди, ты!».

Барвиха – это не Россия.
Рублёвка – это не страна.
Режима то, апоплексия
И над народом, хохотня.

Делили, властно, меж собой,
Державы братской достояние,
Именовалось, что борьбой,
За перспективное влияние.

Похоже, «демократия», ваяет пластилином,
Бесстыдно заявляя, кто станет властелином.

Не избирателей решают голоса,
А скрытых обстоятельств полоса.

Закрытая каста – элита во власти,
Где бурно кипят, коварные страсти.

Среди богатых, есть пираты,
Убийцы, воры, аферисты.
Теперь они аристократы
И высших каст, авантюристы.

«Схватили жирные куски»,
Присвоив отрасли, и рынки,
Разрухой, сжав страну в тиски,
И нет, в глазах, бревна-соринки.

Было время мародёров
И хронических воров,
И с мошною визитёров,
И терзателей с голгоф.

Коварно дрались за добычу
И редко, долго, кто прожил.
Живые, вычурно, талдычат,
Как состояния кто нажил.

На судебную систему, только глянь со стороны
И померкнет, и поблекнет, репутация страны.

Если волю прав, законов, суд не выражает,
Он бесправием систему, жутко поражает.

Судьёй, решаются дела, в судах, единолично.
А результат в итоге – представить неприлично.

Посмотреть со стороны бы, на процесс судебный.
Чтоб понять, насколько он, обществу враждебный.

Разумность связать бы с гармонией звука,
Чтобы вместе со злом, отступила и мука.

Кто одарён благородным сознанием,
Тех отмечают широким признанием.

Увянет жизнь неотвратимо.
Момент бежит необратимо.

Сократ гасил, любовью, тяжесть боли,
И силы придавал, своей могучей воле.

«Как себя самого, полюбите ближнего»
Для морали ничего, не бывает лишнего.

Любящее сердце, всегда очень молодо
От тепла душевного, не бывает холода.

Не выйти за пределы бы, отношений, круга,
Чтобы, чем-то, ненароком, не обидеть друга..

Любя, создают судьбы перспективу,
Оттолкнув варианты и альтернативу.

Чтоб не придти от ужаса, трагедии, в отчаяние,
Свидетели стараются, хранить своё молчание.

Существо, без миропонимания,
Не придаст трагедии внимания.

Звучит, в эфире, лживый голос,
Ложь поднимает дыбом волос.

Сменил бы окружения гадливость,
На мирный труд и справедливость.

Имей свою позицию и плюй на оппозицию.

Вещают хорошо, в действительности – худо:
Не могут отличить, от нравственности, блуда.

Чиновник, проблему на ус не мотая,
Носит костюм, производства Китая.

Взяточник от взятки, не уклонится,
И скудости, в пояс, не поклониться.

Мировоззрение, интерпретируя,
Стремился дать оценку бытия.
И, к бунту, никого не агитируя,
Явь описать мечтал от А до Я.

Наша жизнь – «наивный реализм».
Лишь фрагменты яви – эпизоды,
Коль предали, подло, коммунизм,
То системе петь не станем оды.

Житейская точка, в основе, простая:
Жизнь не была бы, по сути, пустая.

Все учили в школе, таблицу умножения,
Но учёба не привила, к праву, уважения.

Оттого не всё так просто - нет в повадках-нравах ГОСТа.

Стали, как достоинство, мир ценить греховный
И режим за всё винить, будто в том виновный.

В полноте духовности – взглядов отражение,
И добро со злом ведёт, страшное сражение.

В каждом поколении, ноют в душах раны,
Те, что наносили, варварством, тираны.

В память о людях воздвигнута стела,
Что ради добра, отрешились от тела.

Власть ведёт народ до гроба – завещал как, видно, Коба.

Покорить Россию сложно, от размаха и простора.
Защитится, государство, и от войн, и от террора.

Были б люди меж собой, связаны общественно,
Что влияло б на успех, в бизнесе, существенно.

Не терпели, если бы, к порокам безразличия,
Соблюдались бы в среде и правила приличия.

«Плюсы, минусы разных планеты широт» -
Отличаются так, как и скупость от щедрот.

Мерзость человека, заодно и злоба,
Вынуждает, бдящих, озираться в оба.

Алчность накопления, сеет недовольство
И до попустительства, правит самовольство.

Отнимают у подростков, право, на жилища
Интернатских ребятишек, превращая в нищих.

Отношение таково, в интернатах к детям,
Что ребёнка выпускают, нищим и раздетым.

В эпохе посттоталитарной, порядочности нет элементарной.

Результат нововведений, был в ряду бы эффективных,
Если б социум – народ, вес имел, в делах активных.

Режим не может создавать, «ни Ньютона, ни Пушкина»,
Хотя, дипломы продают, для Сушкина, Кукушкина.

Оттого быт среды, потускневшего цвета.
Что не видит она, благодатного света.

Возвышенное чувство, силой не создашь.
Душа от принуждения, пойдёт на саботаж.

Не каждый вождь достоин, эпохи книжных глав,
Олимпы побеждая, взлетев стрелой, стремглав.

Кто оценил бы жёлтой прессы бред,
Какой ценой среде, наносит она вред.

Жать бы на педали, деловые, ровно,
Если интересы, возбуждают, кровно.

Окунуть бы депутата, в мир российского веризма.
Может он глаза откроет, на сюжеты реализма.

Жизнь, созерцая эмоционально,
Пора менять её принципиально.

Окаймлять бы тех узором, кто не связан был с позором.

Посмотрите, как одеты дедушки и бабушки,
А во власти всё играют, будто дети, в ладушки.

В олигархах нет нужды, мысля, по разумному,
Жаль, режим идти привык, по пути безумному.

СМИ среду оповещает, письменно и устно,
Что везде всё хорошо, а по факту - грустно.

Из безнравственной семейки, всем сидеть бы на скамейке.

Мораль превратилась в сумму монет
И жить невозможно, когда денег нет.

Мораль смешали, с грязью, в кучу.
Народ готов устроить бучу.

Покупают самолёты, яхты и спортклубы,
А у нищего нет средств, чтобы вставить зубы.

Плохо живётся, где всё продаётся
И справедливость, когда предаётся.

Если держит власть народ, в дымовой завесе,
То находится тогда, нравственность в абсцессе.

Получать посты, награды, от хапуг бесславно.
Награждённым неприлично, выглядит тщеславно.

Если ложь – среды властитель, значит, плох закон – блюститель.
От степени продажности и ранжир по важности.
Постыдно жить в режиме, где совесть, как в зажиме.

Воры ныне не стыдятся,
Занимать посты и кресла.
Сами в тюрьмы не садятся:
Нары их не терпят чресла.

От достояния, к рукам бесстыдно прибранного,
Нет сложности попасть, в когорту избранного.

Мораль - такой по сраму колосс,
Что дыбом ставит каждый волос.

Когда режим не создаёт, в среде единодушия,
То терпит социум беду, как будто от удушья.

Создаёт среда продукт, исход его, суммарный,
Чтоб использовал его, режим авторитарный.

Меньше гениев во власти, нежели злодеев.
Размололо зло добро, по миру развеяв.

От пошлости в реальности – плацдарм для аморальности.
Режим, в обличье власти, бедою сеет страсти.
Ущербность в том элиты, что с ней пороки слиты.

Всем продажным, криминал, ценится за брата
И в конвертах, как порок, платится зарплата.

Ввели систему разных льгот,
Ввозить, чтоб тайно, импорт.
Шумел содом фальшивых нот
И не осталась власть без квот.

Страна была богатая запасами,
Пока не встретилась с ч…….и.

Реформы мычали басом: кто украл, то считается асом.
Богатства недр забрали в руки, чтобы народ изведал муки.
Блага народа зажали в кулак, и общество снова попало впросак.
Согнули блага в три погибели, как мухи люди, чтобы гибли.
По шаблону гнёт власть дуги и танцует буги-вуги.
Вот реформ период ранний – суть скрутили в рог бараний.
Правду, свободу прижали к ногтю. Что было общественным, стало тю-тю.
Всё так завязано узлом, что каждый выглядит козлом.
Несомненно, не от лени, люди стали на колени.

Мест определение, в превосходной степени:
Бары, бани, казино и дома с вертепами.

Если нет способности, к сытости вести,
То стремятся общество, ложью оплести.

Как задействовать народ, закрутить в торнадо?
Видно, это никому, в обществе не надо.

Грустно стало в обществе: в правде много пены.
Стал народ у пропасти, где отвесны стены.

От перестроечной затеи, возникли бомжи, богатеи.
От нехватки эрудиции, вход пускаются амбиции.
Тот достоин экстрадиции, прибыл кто без эрудиции.
Не трогать наций бы традиции, чтоб видеть степень эрудиции.
Суды выносят оглашение – как лжи со спорностью сношение.

А министров критикуют, будто шалопаев,
Как когда-то разносил, бездарей Чапаев.

Олигархи дорожат, клановыми узами.
И мошна им помогает, восторгаться музами.

В речах, иные выражения, дают начало чувству жжения.

Соотносить бы качество докладов,
С величиной и ценностью окладов.

Люди гибнут под огнём. Полыхает пламя.
Видно, общество не то, подхватило знамя.

Никому до бомжей нет, никакого дела.
Будто их возникновение, не от беспредела.

Россия живёт, оторвавшись от Риги,
Но силу во всём сохраняют интриги.

Вымирает население, в мире существующем.
Мир воров и олигархов, выглядит ликующим.

Растить детишек будет просто,
Вопрос поставлен, очень остро.

Семья – среды людской ячейка
И для любви, как чародейка.

Как станет мир благословен,
Так будет честным, бизнесмен.

Когда идеология – нажива, её влияние ощущаешь живо.
В среде российских иммигрантов, полно учёных, аспирантов.

Всё, людьми ценимое, отняли у жизни.
Вот такие, от реформ, въелись алогизмы.

Двойное гражданство, стремление к морю –
Когда есть возможность, не плохо, не спорю.

Отчуждение общества, от родной страны,
Безобразно, для морали, с каждой стороны.

Хотя и слышен бой курантов,
Но так далёк он, от талантов.

Не волнуют никого, тексты транспарантов.
Не они определяют, волны иммигрантов.

Сложилась временем натура –
Твоя, на век, архитектура.

В борьбе за состояние одурели –
Такие жизнь рисует акварели.

Не так может власть и старается.
Если грань нищеты не стирается.

В страну явилось время, большого грабежа
Предела нет которому, как нет и рубежа.

И у преступников - семьи: и жёны, и дети,
Но с позором не легко, жить на свете…

Суда избежать бы неправедного
И чувства не ведать отравленного.

И в отчизне стало не новинкой,
Существо, с резиновой дубинкой.

Факты, по жалобе, не подтверждаются:
Так вот, от веры, среда, отчуждается.

Объективный человек, тем суть выражает,
Что по поводу абсурда, тут же возражает.

Жертв, за гроши, держат на мушке,
А золота пуд, отмечали из пушки.

А сочинский некто, всех обдурил:
Оттяпав земли, побольше «Курил».

Такая беда на страну навалилась,
Что люди не верят уж, в справедливость.

От истока Псоу, до Чёрного моря,
Плакала Русь, от возникшего горя.

Человек тогда ничтожен, когда ложью уничтожен.

По найму лепили пельмени солдаты,
Чтоб были «отцы их», сыты и поддаты.

Продавались автоматы, через блок посты,
Чтоб карманы, у военных, не были пусты.

Еду, для Москвы, стал готовить Кавказ,
Творя, криминальных, немало проказ.
 
Браконьерской икрой был набит «чёрный рынок».
Предлагали товар, от бидонов, до крынок.

Печальная, для нравственности, повесть:
В державе продаваться стала совесть.

Слушали «Время» и «Добрые вести»
Но люди не стали жить дружно и вместе.