Отрывок из неоконченной поэмы

…В тот год в июле было жарко!
Расплавив камни и песок,
Диск солнца пламенный и яркий,
Стоял над лесом, словно рок.
В прибрежных водах у плотины,
Не вдалеке от родника,
Купались женщины, мужчины,
Под лёгкий шелест ветерка;
Плескались дети, терпеливо,
В тени осин улёгся пёс,
И наблюдал неторопливо
Реки течение и плёс,
Хозяйки робкие заплывы,
Да брызг воздушные разрывы.

На берегу у края вод
С улыбкой лёгкого смущенья,
Оставив груз пустых забот,
На пару дней до воскресенья,
Сидел мужчина на сосне,
Когда-то паводком прибитой,
И лет на десять позабытой,
На обнажившемся песке.
Года её отшлифовали,
Вода и солнце цвет придали
Неброской серой желтизны
И обнажили от коры.
Как это право символично!
Мелькнула искоркою мысль:
Купаться голым так обычно,
Где все стихии в раз сошлись.
И всё понятным сразу стало,
Что прежде отчасти смущало
Его скучающую мысль.

Пред взором быстро пронеслись
Разврата пошлого картины,
Что, как помои из ведра
По душам днём и ночью хлещут,
О чём бессовестно щебечут
Со сцен «фанерная» попса
Да обнажённая реклама,
С полу продажного экрана,
Где притчей - пошлый Интернет,
А от «красавиц» спасу нет.
«Колбасят» души дискотеки
Под наркотический дурман,
И то, что раньше звали срам,
Теперь зовут свободой нравов.
Наш век торгаш и этот право
Теперь уже и не смешно,
Когда людей толкают к бездне
Где всё и всем разрешено,
Где места нет Любви, Надежде,
Где порно-видео, кино…
Я вспоминаю о потопе,
Что был когда-то на земле
Расплатой мерзостной толпе.

Мораль – поныне злобный гений,
Боясь досужих рассуждений,
Не буду с нею спорить я.
Среди толпы она полезна,
Но там, где люди, как семья,
Подчас пуста и бесполезна.
Но это право лишь тогда,
Когда душа возобладала
Над сладострастной наготой
Самовлюблённой и пустой.
К тому ж на свой аршин всяк мерит,
И судит прочих, как Нерон,
Хоть сам себе порой не верит,
Толкуя совести закон.

Так думал он, рукой стирая
С загара тела след воды,
Движеньем кожу растирая
Её «гусиные» следы.
Ему по нраву было место,
Где лес сосновый, как невеста,
Чуть-чуть смущённый наготой,
Шумел над чистою рекой;
Где под горой родник холодный
Струился звонко и легко
Где мысль взлетала высоко
В простор бескрайний и свободный,
И возвращалась, чуть дыша,
К палаткам пёстрым у костра.

Свобода - крестник размышленья;
Когда не душит суета,
Слышнее голос откровенья,
Яснее думы и слова;
Честнее чувства разговоры,
Страстей затейливых узоры
Вдруг обнажается канва,
Не бродит кругом голова,
Уходят мелкие проблемы,
Что заслоняли жизни суть,
Пустыми видятся дилемы
Про жизнь, про честь
Про крестный путь.
Как будто чьё-то откровенье
Вдруг исцеляет ослепленье.

Здесь время власти не имело
Над жизнью тихой и простой
В котлах вода ключом кипела,
Шумя парящею струёй,
Нехитрых блюд приготовленье
Вдвоём, втроём на удивленье
Вершилось споро и легко,
И разносился далеко
По чистой солнечной поляне
Кофейный запах с «Oltermanni».
Иль макаронов с колбасой.
Тогда оставив мяч и сетку
Мужчины дружною гурьбой
Бежали весело на речку,
И, обсуждая меж собой,
Игру, подачу иль победу
Сходились чистыми к обеду.

Не дать, не взять – зелёный рай!
Быть может так в садах эдема
Благословляя милый край,
Жило безгрешных предков племя.
Служа державному венцу,
Как тварь разумная Творцу.
Чего же им не доставало,
Что на соблазн греха толкало?
К чему, презрев завет Отца,
Упасть решили в искушенье
И, позабыв остереженье,
Приняли сторону лжеца?
До наших дней загадка эта -
Одной гордыни лишь примета.

Оставим предков до поры,
Вернёмся к нашему герою;
Когда спадал накал жары
И тень ложилась под горою;
Когда ещё не догорал
Закат над дальним перелеском
А у костра не запевал,
Никто своих любимых песен,
Мы уходили с ним к реке,
Ища на час уединенья,
И разомлев от утомленья,
Болтали сидя на песке.