Сен-Женевьев-Буа

Свинцовыми соплями
сморкались пистолеты,
согласно поговорке,
перешибая всех –
и падали, как листья,
погоны-эполеты,
и падала, как в пропасть,
надежда на успех…

Пришла пора, пришла пора
глаголить по аглицки,
пришла пора хлестать с утра
уже не водку – виски…
Пришла пора забыть о ней,
о мачехе-России…
А не забыть – ещё больней,
а не забыть – ещё больней,
когда ты так бессилен…

В Париже иль Шанхае,
таксистом иль гарсоном,
потомки белой кости
и голубых кровей
не жили – доживали
в оцепененьи сонном,
а сны – о птице-тройке
и куполах церквей…

А дети их, а дети их
с пелёнок – по аглицки,
а детям их – на пятерых –
бутылки много виски…
Им родиной теперь – она,
страна, что приютила,
а у отцов – судьба одна,
а у отцов – судьба одна –
мечтанья до могилы…

И те, кто на чужбине
купался в миллионах,
и те, кто не скопил там
ни кола, ни двора –
равны перед тоскою
чужих ночей бессонных,
равны перед печалью
Сен-Женевьев-Буа…