Москва, пришитая к России

Москва, пришитая к России,
за восемь с лишним сотен лет
уже порядком износилась,
как бахрома на подоле.

Ползёт, как плесень, за пределы
не устоявшихся границ...
Вдоль тракта ивы поредели,
в листве скрывая чахлых птиц.

Когда-то здесь паслись коровы...
Во-он там... капустные поля...
Теперь однообразным строем
сопят окраины Кремля.

Москва приветит понарошку.
И с аппетитом тут и там
жрёшь ядовитую окрошку
противоречий и реклам.

Над позолотою медовой
ветра полынные горчат.
На небе блох и звёзды ловит
останкинская каланча.

Не знает в поле хлебный колос,
как задыхается в себе
стекло-бетонный мегаполис,
разя дракона на гербе.

Ещё не знает колос хлебный
взметнувшись к солнцу в синеве,
что предназначен на потребу
чужой прожорливой Москве.

И не понять московской прорве
в азарте суетных страстей,
как за Уралом, плача, кормят
травой и силосом детей,

как унижаясь и нищая
от губернаторских "щедрот",
не веря больше в обещанья
давился кляпами Народ.

Москве-то что? В лихие годы
она держалась на плаву,
ей, отбирая у голодных,
везли картошку и халву...

Кровь мостовые оросила –
идёт отстрел холёных крыс...
Вкушай, Москва, вкушай Россию,
да меру знай, не обожрись.

Жуй, разноглазая столица,
баранки призрачных орбит...
И в общем... надо здесь родиться,
чтоб всё равно тебя любить.