Собеседовательные очерки экклесиологии

"В неученых хлам учености только досаду возбуждает."
(мысль, заимствованная из писем св. Феофана Затворника)



Я заметил, что практически любую сферу человеческой деятельности возможно понять, если получить ответы на три нижеследующих вопроса.

Первый (стратегический): зачем это понимание мне надо в принципе?

Второй (тактическо-теоретический): что нужно делать, чтобы получить искомое понятие о сути происходящего? 

И третий (практический): как же мне это самое теоретически понятое "что нужно делать" сделать практически?

Задав самому себе в себе самом эти три вопроса и честно ответив на них, ум становится способен разумно оценить истинное положение вещей.

Закрепим на примере.

Status quo: я и бытие. 

Возникновение причины появления меня в бытии не зависило от моего желания и моего мнения, также вне зависимости от моего мнения находится и причина ухода меня из бытия.

Задаю первый вопрос: зачем понимание этого положения вещей мне надо?

Ответ на этот вопрос дает смерть. Причем, вне моего мнения об ответе - нужен ли он мне.

Ни в чем в этом мире нельзя быть уверенным, кроме того, что я, он, ты - мы все - рано или поздно умрем.
И отправимся путем всея земли.
А кладбищенская тишина - это естественное следствие угасания жизни в собрании замогильной тьмы.

Но лучшие люди земли, апостол Иоанн и апостол Павел, сказали: первый, что жизнь - это Свет, и этот Свет замогильная смертная тьма объять не может!
А второй, что Церковь - это полнота Этого Самого Света, наполняющего все и во всем.

В том числе и в смертельном мраке, в чью глубину погружается человеческий ум при смерти тела.

В это предстояние в области смертной попадает каждый человек вне зависимости от пола, расы и вероисповедания.

Status quo: Церковь.

У меня Церковь всегда ассоциировалась со словом "алгоритм", т.е. системой установленных действий, всегда приводящей к заданному результату.

Кто-то, например расстрига Кураев, скажет: это колдовство! Тоже система и тоже приводящая к результату.
 Так, да не так. Колдовство - это автоматизм, а в сфере разумной человеческой деятельности нет места автоматизму.
Где начинается автоматизм - там заканчивается человек!

Святой апостол Павел в шестой главе Послания к Ефесянам говорит о предстоящей необходимости все преодолев, устоять в "лютый день" смерти, избежать которого человек не в силах.

В этот день для любого человека будет жизненно необходима и крепкая, и верная рука помощи всеоружия Божия - Полноты, наполняющей всё и во всем - православной христианской Церкви - Церкви воинствующей!
Причем результат будет важен как никогда...

Ответ на второй насущный для осмысления истинного положения вещей вопрос: что же мне делать, чтобы эту помощь не только получать, но и главное получить в то самое нужное время лютого смертного дня - дают собеседовательные очерки экклесиологии, приводимые ниже.

Церковь - это полнота любви, наполняющая смирением посредством милости все и во всем.

Смирение, милость и любовь различаются только одними названиями, свойство же их одинаковое.

Милость рождается от любви, а смирение от любви исходит.
Сущности этих трех нет определения.
Нельзя сказать, что такое смирение, что такое милость и что такое любовь - можно только описать их свойства.
Можно сказать, что смирение - это облачение любви, а милость - это сияние славы любви, а сама любовь - это первопричина всего сущего, но не смирения и милости, поскольку и смирение и милость пребывают в любви неслиянно и нераздельно!
Любовь не увидишь, покуда ее не явит милость, а смирение как силу любви не постигнуть никаким видимым образом.

Но смирением все сущее утверждается, его трепещут демоны, оно изгоняет их, оно перст любви указующий, им любовь претворяет из несущего в сущее и к нему тянется израненный путешественник из Иерусалима в Иерихон, изображенный в ввиде Адама на знаменитой фреске в Сикстинской капелле.

Любовь милостью просвещает человека, милость можно увидеть и через нее познать любовь.

Человек создан для того, чтобы вместить в себя любовь, после чего явить милость во смирении.
Милость очеловечивается, чтобы человек возлюбил.

Милость стучится в сердце каждого человека, но впустить ее можно только смирением.

Цель жизни стяжать смирение, его плоды и его дары, для того, чтобы прийти к любви. Но невозможно прийти к любви, как только через милость, но невозможно прийти к милости, если не привлечет человека к ней сама любовь.

Любовь будет судить мiр посредством милости и смирением убъет всякого нечестивого.
Приступать к любви возможно только во смирении и исполненным милости (причастившись ее).

Послужи милости во смирении и почтит тебя любовь.
Любовь деятельно действует, милость многоразлично служит, смирение же щедро одаряет.

Возлюбить Бога и ближнего, как самого себя, невозможно без милости. Кому стал ближним тот самый иерусалимский горе-путешественник, попавшийся разбойникам? Тому, Кто оказал ему милость.

Милость - это двери, которыми любовь призывает прийти к ней.
Тот, кто пытается войти в полноту любви иначе чем посредством милости поступает как вор и разбойник.
Милость распинается за нуждающегося в ней. Смирением утверждается всякий на стязях правды.
Смирение наполняет собою все и везде, подает жизнь, очищает от страстей и спасает душу человека.

Любовь освящает, милость укрепляет, смирение вводит в бессмертие.

Стремясь к любви  посредством милости, мы  смиренно в Церкви, подражая апостолу Павлу, верою ищем Бога: "не найдем ли Его и не ощутим ли, хотя Он и не далеко от каждого из нас."

Status quo: Бог есть любовь.

И если я имею
Дар знания и веры, что умею
И горы низводить от высоты на дно:
Из места этого - в пустое место то;
И если я могу
Мир целый в многоценный дар вместить,
Чтоб за любовь его как цену уплатить -
Увы, купить смогу презрение одно:
Ведь без любви и мир и человек - ничто!

Любовь всех больше и речет она,
Что Божьей милостью исполнена земля,
Что милость пребывает со Христом,
И Он возносит милость над судом!
И с милостивым милостиво Бог наш поступает,
Но суд без милости над тем, кто милости не знает...

Бог смирен сердцем и дает смиренным благодать,
Блаженство нищим духом возвещает;
Он благо подает, когда меня смиряет
И строго запрещает духа угашать!

Status quo: Практика - критерий истины.

И, наконец, ответ на третий вопрос: как же мне это самое теоретически понятое сделать практически, дает притча о десяти девах из Евангелия от Матфея.

"Тогда подобно будет Царство Небесное десяти девам, которые, взяв светильники свои, вышли навстречу жениху.
Из них пять было мудрых и пять неразумных.
Неразумные, взяв светильники свои, не взяли с собой масла. Мудрые же, вместе со светильниками своими, взяли масла в сосудах своих. И как жених замедлил, то задремали все и уснули.
Но в полночь раздался крик: вот, жених идет, выходите навстречу ему. Тогда встали все девы те и поправили светильники свои. Неразумные же сказали мудрым: дайте нам вашего масла, потому что светильники наши гаснут. А мудрые отвечали: чтобы не случилось недостатка и у нас и у вас, пойдите лучше к продающим и купите себе. Когда же пошли они покупать, пришел жених, и готовые вошли с ним на брачный пир, и двери затворились; после приходят и прочие девы, и говорят: Господи! Господи! отвори нам. Он же сказал им в ответ: истинно, говорю вам: не знаю вас.
Итак, бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа, в который придет Сын Человеческий."

Притча начинается со слова: "Тогда"; возникает вопрос:  тогда - это когда же?
Ответ находится в предыдущей главе - ученики спрашивают Господа: какие признаки Твоего пришествия и кончины века?

Открывая ужас последних времен, в которые, по откровению Господа, даже из спящих на одной постели одна душа  берется, а другая оставляется, Господь приводит указанную выше притчу, начиная ее словом "Тогда", т.е. в то самое последнее время...

Но день смерти - это всегда самый последний земной день и личный конец света. День гнева или "во блаженном успении"? Как говорит предание: "В чем застану - в том и сужу!"

Господь открывает тайну о том, что в последние времена в то самое "затишье, как бы на полчаса", о котором говорит в Откровении св. евангелист Иоанн Богослов, даже православные воздремлют и уснут.
И половина их, согласно притче о десяти девах, погибнет.
Но не в результате сна (мудрые спали и похрапывали также как и немудрые), а в результате халатного (теплохладного) отношения к бодрствованию, т.е. вверенному человеку долгу - службы, послушания, христианской жизни.
Замечу, что видимым показателем халатности всегда является, по слову Господа, отсутствие того самого бодрствования - елея в светильнике души, т.е. решимости, готовности к деланию добрых дел. Надо не столько спешить делать добро, сколько иметь решимость его делать.

Причина отсутствия елея не суть важна.
Нет бодрствования по причине неразумия ли, лени, нерадения или равнодушия, по злобе ли, наплевательскому отношению, злоименному разуму, умничанию, ехидству, высокоумию и самомнению, гордости или же тщеславию либо прочим грехам, но всегда от дефицита в душе человеческой любви, милости и смирения.

Как следствие, именно наличие этих добродетелей в людских душах во время земной жизни решает судьбы людей на Страшном суде, рассказом о котором оканчивает Господь ответ на упомянутый выше вопрос учеников, но уже в следующей евангельской  главе.

Status quo, как он есть.

"Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов - по левую. Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне." 

Окончание же притчи выходит за рамки этого собеседовательного очерка экклесиологии.

Итак, практически, ответ на вопрос "Как?" можно сформулировать теми же словами, которыми Господь закончил беседу с одним законником, спросившим Его по сути о том же практическом и деятельном аспекте.
Господь рассказал ему притчу о милосердном самарянине, т.е. о Том, Кому стал самым ближним пострадавший от разбойников человек, нуждающийся в милости и в бодрствовании, читай: елее, возливаемом на раны. Господь заключил притчу призывом: иди, и ты поступай так же.

Status quo: Дерзай, дщерь!

Любой практический совет без практического примера - всегда отвечает на вопрос "что делать?", а не "как сделать?" и поэтому является теорией.

Поэтому проясню ответ на третий вопрос практическим примером.

В один город-миллионник прибыла Пресвятая Богородица во образе Своем, именуемом "Казанскою иконой Божьей Матери".

В кафедральном соборе икона была установлена на солее, а позади чудотворного образа, по уже сложившейся традиции, установили столик со стопками иконок разного размера с благословением святейшего патриарха Кирилла, преподанным в память о принесении в епархии нашей Церкви чудотворной Казанской иконы Божией Матери, перед которой молились Кузьма Минин и Дмитрий Пожарский.

При столике находилась православная девушка в красивом платочке и в православной кафедеральной униформе.

Народная река города-миллионника текла бодрящим ручейком в собор, к солее, припадала к образу Пречистой, и, чуть бурля, растекалась по храму, воздыхая и о своем, и об общем, и о малом, и о великом...

Девушка, стоящая у столика с иконками, при обращении к ней, поправляя очки, поясняла, что это иконочки, что - да, их можно брать бесплатно, при просьбе подать - не отказывала - подавала какую просили.
Тот, кто спрашивал и получал иконку, благодарил, тот, кто выбирал сам, молча крестился, целовал образок и, чтобы не задерживать движение, споро сходил с солеи...

Но поскольку народная река шла непрерывно, то возле столика одновременно задерживались два-три человека, выбирая иконочки, а порядка десятка, не видя за их спинами столика, проходили мимо, не замечая иконок и не обращая никакого внимания на стоящую столбом у столика девушку.
Народ шел и шел, ничего не менялось, время текло.

Пришла смена, девушку в очках сменила другая, точно такая же православная девушка, в точно таком же красивом платочке и такой же униформе, правда, она была без очков.
Она взяла в каждую руку по стопочке иконок: в правую - большего размера, в левую - меньшего и стала протягивать их каждому, кто подходил и припадал к чудотворному образу.
Каждый получал иконку, каждый мог выбрать побольше или поменьше и каждый благодарил девушку!

Она набрала столько "Спаси, Господи!" "Да хранит тя Господь!", что "Спасибо" и "Благодарю", как говорится, "шло по цене меди"...

Та же церковь, то же место, то же время, одинаковые обстоятельства. Две одинаковых  православных девушки.

Только одна мудрая, а другая - без елея.

Аминь.
И Богу слава!