vyskochka

она выскочила на улицу в сиреневых трусах до колен и в белоснежной смирительной рубашке, волоча по асфальту ниспадающие рукава, такой жары как в тот февраль не было уже несколько лет, с тех пор как она познакомилась с сокурсником по средней группе детского сада в котором они играли в больницу в сугробе, когда воспитательница накачавшись какой то новомодной дурью ловила бабочек на теле своего ухожора из гринписовцев, так часто разгуливающих толпами по ночным безлюдным улицам, провозглашая свои требования о культуре ночной тишины
так вот, с тех пор как она пришла на работу к маме за ключами, которые она благополучно забыла, стремглав несясь в школу, где её ждали абдолбаные подружки собирающиеся на пролонгированный бомонд у толкинена, который к слову в тот момент лежал на столе патологоанатома, изучающего роговицу трупа, который, к слову, стал таковым, от передоза, вы не поверите, грибов, то ли это были сушёные рыжики и чудак ушёл с остановкой дыхания без привычной щекотки мозга и подконтрольного страха, то ли вместо цветной пыли в ушах он захряцал, пару спор от бледной поганки, кароче, в подробности никто не вдавался, и паталогоанатом не исключение, вобщем как вы догадались, наша маша или как там её испытывала в некотором роде приязнь или нечто большее чем просто влечение к нынешнему жмурику, ну и вечерний поход за ключами на место папиной работы, к слову и за парой тройкой баксов, закончился не так что бы не весело, но и не совсем что бы грустно, во всяком случае для окружающих, но не для папы,, но о папе позже
вобщем, наша героиня, войдя в болеменее привычную обстановку отцовской клиники каким то странным(если не учитывать весь прошедший день) образом окунулась во всю сложность мыслеизложений папиных пациентов, там были и речи вождей, паралельно изложения философов, гулкие удары лба об мыгкую стену, неугомонный смех медсестры на лестнице, вся давольно привычная обстановка стала какой то цветной музыкой проникать в её извилистый мозг, но тем не менее, другая её часть понесла её ноги по привычному коридору в кабинет главного врача и по совместительству директору клиники, типографу александровичу нифертитьки, сии странные имя и фамилия достались ему от его не менее странных родителей - матери, положившей свою жизнь на станок истории не только первопечатанья и обезумевшему в 27 лет отроду египтологу, так же положившим свою жизнь, но уже на ниву исследования мировой психиатрии, в качестве уникального пациента, именно на этой ниве он и познакомился сестрой милосердия дома скорби и положил начало будущему светилу человеческих душ, рождённый ребёнок был настолько уникален, что ни его имя ни фамилия ниукого не успевали вызывать никакого удивления, ибо он так увлекал всех с кем его сводил жизненный путь, что его карьера в области психопатологии была предречена ещё в школьные годы, карлой модестовной модильяни, классной руководительницей, заменившей ребёнку мать, в его далеко не прозаическом детстве, именно благодаря ей он стал интересоваться не только девочками и растаманством, и южный город подарил миру отца нашей героини, вернёмся к ней
и так взяв ключи и денюжку у папеньки, наша блестательная лэди(глаза с каждым шагом становились всё ярче, а ноги тяжелее) добрела до дома, достала из бара коньяк приколотила косую и попыталась прочувствовать весь день заново, вся трезвость от выпитого и съеденного задень улетучилась, и наше чудо погрузилось в глубокий ступор
никто да и она не могла предположить таких последствий от привычной транквилизации алкоголем с канабиесом, её тело разлилось по креслу несмотря на то что со стороны мы могли бы наблюдать совершенное оцепенение
так продлилось ещё пару тройку часов, пока девушка не подорвалась со стула к папиному шкафу, конвульсивно перебирая его вещи, нашла сиреневые трусы, стянула с себя всю одежду, и облачившись в это безобразие села строчить нечто белое на швейной машинке, после чего быстро набросила на себя вышеописаный шитон и бросилась вон из дома