Тянулись сотни километров отрешенно...

Тянулись сотни километров отрешенно,
Заборы, новостройки, фонари.
С горы катилось время неуклонно,
А вы ему - подножку, дикари!...

И той, что танцевала на перроне
Под проливным неоновым дождем,
Смеялась вслед отчалившим вагонам,
Уже не помнился ее далекий дом.

Но вы, месье, вы руку протянули!
Как величать вас: граф иль монсеньор?
Пусть вы неосмотрительно рискнули,
Судьбы расплатой будет всем костер.

Месье, что вы бледнеете? Наверно,
Меня видали вы в густой толпе,
Или в театре, а может, в таверне,
Или распятой на седьмом столбе...

Мои бесчувственные, трепетные руки –
О, почему вам не объять луны?
Глаза опущены от скорби и от скуки –
Они с весной ослепнуть вновь должны.

Друзья мои, доколе вам не ведать,
Что вам меня забрать не суждено?
Моя судьба – как ниточка по следу,
А я в руке несу веретено.

Под грозный топот мартовской капели,
Под хриплый кашель ранних летних гроз,
Под шепот листьев кружащих метели
Я стала отраженьем ваших слез.

О, не молите меня больше о спасеньи,
И не целуйте, граф, вы девичьей руки,
И не лобзайте мой подол вы в исступленьи!
Мне ваши поцелуи – что тиски.

Заветный край по левому по борту,
А за бортом за правым тонет человек...
Вы не спешите, граф? Тогда не спорьте,
Наш рай нас подождет не один век!...