Баллада в летнюю ночь

Где утесы срываются к морю,
Обнажая изнанку земли,
Куст растет, покореженный ветром,
Провожает на смерть корабли.
И в тот час, когда месяц выходит
Из-за туч и, не зная границ,
Озирается в небе беззвездном,
И до утренних самых зарниц
На тот куст соловей прилетает,
И всю ночь, от зари до зари,
Он земле песнь счастливую дарит,
Пока месяц на небе горит.
И внимает ему Альбион,
Убаюканный в сонных волнах,
И поет столь забвенно певец,
Затерявшийся в буйных ветвях.
Раз завидел он в лунную ночь
Девушку на утесе, у скал,
И гимн радости сладкой любви
Он над морем седым расплескал.
Пел он юности гимн незабвенный,
Чувств простых нерешительный страх.
И разнес ветер светлую песню
В спящих рощах, полях и лугах.
Подняла взор свой огненный дева,
Дочь зеленых, цветистых лугов:
«Мой любимый погиб на рассвете
Вот у этих, родных берегов.
Ту ли юность ты мне воспеваешь,
Что истлеет в глубинах дотла?
И любовь ты не ту ль прославляешь,
Что мне камнем надгробным легла?»
И не спится с тех пор Альбиону
В колыбели задумчивых волн:
Не навеет уж в лунном сияньи
Соловей своей песнею сон.
Он нырнул вглубь, с немого утеса,
За границу бушующих врат.
Быть романтиком – тяжкая доля,
Быть певцом – тяжелее сто крат.