К сыну

 
Однажды ночью, зимою, случайно,
За городскою чертой,
Я оказался… На кладбище,
Близком, необычайно,
К московским приютам жизни людской.
Меня поразили там тишь и спокойствие,
Подобного не ощущал никогда.
А может быть это памяти свойство,
Которая вместе с нами жива?
Тогда мне представилось:
Будто общался я с сыном во сне,
А ели, играя в моргалки с метелью,
Торжественным шепотом вторили мне:
«… И у деревьев есть в жизни страданья
Намного страшнее физических,
В корни к ним проникают рыданья
Бесконечных процессий кладбищенских,
На стволах, оставляя зазубрины
От греха раздвоения личности».
Вновь скупая слеза, как снежинка,
В темноте устремлялась к надгробью,
Беззащитной, мерцающей искоркой
Прорывалась сквозь дым крематория,
Исчезая в печи электрической…
Так размышлял я о былом, и о вечном,
И не заметил, как брезжит рассвет,
Растворяя в пути неба млечном
Исчезающий звёздный портрет…
И вновь себя в душе терзаю,
Хочу ненужный получить ответ:
Надолго ль мы с тобой расстались?
Всего на сколько хрупких лет?
 
 09.03.98. Н.Ланд