Нимфа

поэма

«Где-то в подвалах Олимпа
тайная дверца есть.
За нею — красивая нимфа,
озеро, лодка, лес.

Ветер и летний вечер
встретят тебя, войдёшь.
Нимфа откроет плечи, —
тронет легкая дрожь...

Самое время сказать мне
дверцы простой секрет:
вот ты зашёл, обратно
выхода больше нет.

Есть лишь один, но близким
трудно назвать его:
нимфа должна влюбиться.
Хочешь скажу, в кого?

Если она познает
глаз твоих темных власть,
с нею вернёшься (знаю,
я там бывал не раз...).

Если окажутся очи
противны, тогда тебе:
после прекрасной ночи
тихо лежать на дне...

Красное, голубое
тело у нимфы той,
жаркое, озорное,
свежее, как прибой.

Красные, голубые
взгляды-глаза у ней,
пристально-неземные,
зелени зеленей.

Красные, голубые
губы зовут, шепча,
ласки, словно впервые,
требуя от тебя.

 
Красные, голубые
жесты у нимфы той,
сладостные, ночные,
дарящие покой.

Красные, голубые
волосы, ниже плеч
вьющиеся, закрыли
груди заветных встреч.

Красное, голубое...
Впрочем, увидишь сам.
Я же не в силах боле
верить своим словам!..

Кто же она? — ты спросишь:
Откуда, когда и где?..
Стояла в то время осень,
осень по всей земле.

Был я в то время молод,
знал лишь вино и смех,
женщин любовный голод
я утолял за всех!..

В общем, не знал покоя!..
Сильно хотел огня, —
силу, что за собою
в даль поведёт меня.

Пять лет назад, примерно,
девушку встретил я.
И полюбил, и , верно,
той силой была она!

Ночью играя спальне,
остановившись вдруг,
мы, затаив дыханье,
слушали сердца стук.

Слушали, ощущали
телом большой секрет,
то, что нельзя словами
выразить, чего нет,

и не найти метафор,
не объяснить рукой:
чувства любви, экватор
сердца с твоей душой.
 


Прелесть мою звали Нимфой!
Всем идеалом была.
Тенором с телом в рифму
пела её душа.
 
Жили мы с ней недолго
в море пьянящих ласк.
Туча закрыла солнце,
гром перемен потряс!..

Я соблазнил другую...
Вечером и зимой,
двое парней, пируя,
шли из гостей домой.
 
Пили и пели песни.
Весело было нам.
Мужчины, когда все вместе,
своих забывают дам...
 
Я не забыл, но всё же...
«Гляди-ка!» — сказал мне друг.
Пьяные наши рожи
преобразились вдруг.

Девушка шла навстречу,
ночью, совсем одна.
С нами очная встреча
ей роковой была.

Дело потом замяли.
Девушка, как жила,
так и живёт, мы взяли
лишь половину зла.

Кара настигла позже.
Ведьмой была её мать, —
мать нашей жертвы, — Боже,
лучше не вспоминать!

Друг был наказан сразу:
скрыться хотел, бежать,
но подхватил проказу,
освободив кровать...