Солнечный лучик и белая лошадь

Однажды от солнца откололся лучик и упал в траву. Он был ещё совсем юный, поэтому был маленький, взрослые лучи похожи на жгучие струи золота небесного, а он казался маленькой светящейся ниточкой, затерянной среди стеблей.
Он испугался и заплакал; знаете как плачут лучики? – Это похоже на мерцание вечерней звезды, когда она видит чью-то грусть на земле.
А лучик лежал на земле, и из сострадания к нему весь луг покрылся росой. Травы качались, шелестели и пели, пели для него на языке земли, лучик не слышал его раньше, но понимал слова:
Ранние сумерки неба,
Звезд беспокойных рои,
Бывшее ночи владение,
Власть белоснежной луны,
Кончится тихо, как луч упадет
Плавно, как нежность ковер тьма свернет
Солнце идет на восход,
Сон по-тихоньку растает
Светлое утро придет
Лучик успокоился.
«Земля меня любит» – подумал он.
«Да! Да! Да!» – шелестела вокруг трава, и лучик засмеялся радостно и звонко. И тут он услышал шаги, что-то на миг заслонило солнце, и его коснулось мягкое, теплое дыхание.
«Что за чудеса! Кто ты и что ты?» - прозвучал мягкий глубокий голос.
«Я – солнечный лучик, откололся от солнца и хочу вернуться» - ответил он.
«Хорошо, я помогу тебе» - ответило существо и дохнуло на него. Теплая волна воздуха подхватила его и он поднялся над лугом. Огромное зеленое море холмов от края до края лежало и сверкало на солнце миллионами росинок, туманные тени облаков время от времени пробегали по нему, заставляя росинки гаснуть. А ещё он увидел лошадь, белую как морская пена, грива её лилась, вилась и заплеталась белыми прядями, закрывая гибкую шею. Мудрые темные глаза смотрели прямо на него и где-то на дне, в них тихонько плескалась задорная искорка.
«Цепляйся мне за гриву» – сказала она, и лучик опустился на мягкие белые пряди.
«Моих сил недостаточно, чтобы вернуть тебя на небо» - прозвучал голос – « я отнесу тебя ветру, он поможет. Лошади давно дружат с ветрами и знают их всех по именам. Я отнесу тебя южному ветру, он чаще других общается с солнцем. А теперь – держись!».
Последние слова растаяли в воздухе и он пришел в движение, метнулась назад трава, и побежала зеленой рекой, смыкаясь позади. Мир пришел в движение и только гулкий стук копыт разбивал тишину. Вот кончились холмы и она белой молнией вылетела на светлую равнину.
Кругом, на сколько хватало глаз, высились песчаные барханы и желтизна пустыни.
«В пустыне нельзя спешить» – услышал лучик её голос – «она охотится на тех, кто спешит, запутывая и обманывая их, через неё надо идти спокойно, помня о своей цели, и ты придешь к ней». И вот, первый шаг на слепящий бархат песка, и барханы, подобно древним курганам, высятсяи исчезают позади. Вот уже везде песок, впереди и позади, и время исчезает. Кажется, что нет больше ничего, кроме песка, белой лошади и лучика, запутавшегося в её гриве. Первый, второй, третий, четвертый, - меряет пустыня шаги. Воздух – сухой и жаркий, солнце висит в вышине, песчаные ветерки, как маленькие змейки, кружатся вокруг.
Золото солнца в песчаной пустыне
Можешь найти, если хочешь,
Свечи курганов – песчаных барханов
Вечно горят, даже ночью.
Путник усталый, забудь все тревоги,
В бархат бархана заройся руками,
Видишь, кругом золотые дороги,
Вечность песка и идут караваны.
«Как я скучаю по воде, её прозрачной прохладе, её веселой музыке» – прошептал лучик.
«Я тоже» - услышал он в ответ, или почувствовал её мысль. Лошадь молчала, и только спокойная воля светилась в её глазах и чувствовалась в каждом её движении. Вдруг, в воздухе что-то изменилось, он задрожал, и до ушей донесся звон колокольчика, вначале одного, потом другого, и вскоре они объединились. Эту мелодию не спутаешь ни с чем, сколько веков уже она звучит в пустыне. Подобно пестрой длинной цепочке показался караван, люди, ведущие в поводу верблюдов, навьюченных тяжелыми тюками, в которых шелка и пряности. Взгляды встречаются: «Где же вода?» – «пять дней на север, увидишь оазис». Люди прошли.
Солнце садится, и жгучий холод опускается на землю. Идти темно, но они идут сквозь ночь, на север, и ждут восхода.
Пять дней и пять ночей сменяли друг друга, и вот на рассвете они увидели зеленый островок, с каждым шагом он рос, и уже не было сомнений – это оазис.
Узорные ладони пальм ласково махали им, зелень травы слепила глаз. Сама жизнь обитала здесь, и всё дышало её присутствием. А в глуби этого островка бежал ручей. Прохладная вода звенела, журчала и манила к себе путников. И они откликнулись на её зов. Нежной прохладой обволокла она ноги, лошадь пила жадными длинными глотками и силы возвращались к ней. Лучик прядкой свешивался с её челки и смотрел на своё отражение, вода под ним превращалась в жидкий свет, чистый и прозрачный, и убегала смеясь. Внезапно лошадь подняла голову, какой-то резкий звук повис в воздухе и повторился снова. Темные крылышки затрепетали перед её глазами.
«Как ты смеешь пить из моего ручья, топтать мою траву, и, вообще, находиться здесь?» – раздался дерзкий голосок. «Я губернатор этого острова и всё здесь моё.»
«Губернатор?» - удивилась лошадь и засмеялась. «Ты же всего лишь птичка-королек».
«Да, но этот оазис – моё владение, и если вы не скажете кто вы, и зачем пришлиЭ мои войска прогонят вас отсюда».
И тотчас заколыхалась трава, и удивленные путники увидели, что это и не трава вовсе, а полчища богомолов, построенных в шеренги, а камни, лежащие на земле, пришли в движение, стали кружиться, вертеться и множиться, и вот, всю землю заполонили синие спины жуков скоробеев, как живой ковер покрыли они землю, так, что некуда было ступить.
«Нам не нужно ничего из твоих владений, нас привела сюда только жажда, мы ищем южный ветер, чтобы он вернул лучик солнцу».
«Ну это совсем не трудно, он живет в самом сердце пустыни – на высокой горе», - королек опустился на землю и побежал к ручью. «Поднимите его», - сказал он. Лошадь дотронулась до ручья, и он выгнулся, распрямился и завис в воздухе, а под ним песчаной дорожкой лежало дно, мокрые камушки, тускло поблескивали на солнце.
«Иди этой дорогой, она самая короткая, и сама приведет тебя к нему» – эти слова прозвучали, когда они уже ступили на дорожку, и непонятно, то ли они уменьшились, то ли русло реки увеличилось, но они уже шли по широкой песчаной дороге, воздух был жидкий и тяжелый, старое солнце висело на коричневом небе и окрашивало всё вокруг в цвет червонного золота. А по обе стороны дороги шли камни, дольмены и плиты с рельефами, изображавшими людей, города, войны и праздники. Это была каменная летопись прошлого, деяний великих людей, владык, королей. Иногда в полуразрушенных арках, или на стене, от света солнца появлялись видения разных существ, красивых, но странных – они отделялись от камня и светлыми пятнами двигались в лучах, а уходя в тень – исчезали. Каждый из них рассказывал свою сказку, стоило только заглянуть ему в глаза, а в них, как в маленьких темных озерах, пели хрустальные звезды и невидимым потоком лились слова, а, когда возникало сильное, громкое слово, оно оживало, превращаясь в блестящий туман, огонек, или стаю темных бабочек.
Вот, среди камней узорчатой дугой зазмеилось тело дракона, огромный желтый глаз с узким зрачком скользнул взглядом ,и в воздухе пронеслись мысли о золоте, рубинах и опалах, о прозрачных гранях алмазов, искусных украшениях, от одного взгляда на которые перехватывает дыхание. Вот тяжелый остроконечный венец, венчавший голову одной королевы. Это было много веков назад, но он помнит этот день. Большая просторная зала, огни факелов вдоль стен, тяжелые гобелены, изображающие битвы и множество людей, стекшихся со всех концов земли, самая родовитая знать. Гордые, смелые лица, сила читается во взгляде у каждого. И вот, все замерли и всё погрузилось в тишину, когда она преклонила колени, и черные как вороново крыло волосы рассыпались по плечам, а с красного бархата подушечки старческие руки подняли золотой венец и возложили его на голову женщины. Власть отныне была её жребием, и одного её слова было достаточно, чтобы вершить судьбы страны и многих земель.
Много ещё чудесных вещей лежало там и у каждой своя история, и все это казалось таким реальным, что на миг земля стала прозрачной, и стали видны бессчисленные переходы, залы, комнаты, путанные лестницы, винтом уходящие вникуда, и самое сердце подземелий, куда простому человеку не пройти, где и хранятся сокровища, в древней как мир темноте, а золото, стершихся от времени монет, горит как подземное солнце. Но вот дракон нырнул в расщелину, и видение растаяло вместе с ним.
Ночь переходит в день, сон переходит в явь, а ноги ускоряют шаг, и вот уже легкая дробная рысь эхом раздается среди высоких стен, с узкими как бойницу окнами, отталкивается от них и замирает где-то в выси. Цоконье копыт – единственный живой звук в этом возникшем из ниоткуда городе. Пестрые ткани навесов, желтая пыль в воздухе. За каждым зданием тысячи узких улочек, черным узором оплетающие город. Звон невидимой падающей монеты.
«Меняла, ты не досчитал мне тридцать дирхамов! Отдай мне мои деньги, воры не доживают до утра, им отрубают руку!» – ржавым скрипом проносится голос, переходящий в визг, и сиплый смех колыхается в воздухе. «На площадь, на площадь, на площадь его!» – кричат голосаи смолкают позади. Медный кувшин лежит на дороге, пыльный и старый, тускло отливающий глухой зеленью, и голодный ветер воет, кружась над ним, и шершавым шелестом змеится в его горло. Лёгкий прыжок, передние копыта оторвались от земли и тело белой дугой сверкнуло в воздухе. Мягкий стук опустившихся на землю ног. Ещё один отрывок пути позади…
«Мне страшно», – шепчет лучик, цепляясь за пряди челки, и та же мысль отражается в темном зеркале её взгляда. Впереди темной громадой выплывает дворец, купола башень огромными луковицами глядят в небо, и сохранившаяся местами позолота тускло блестит на солнце. Дорога подходит к огромному темному зеркалу, жидкому и дрожащему.
«Плата», - слышится голос стражей и тяжелым эхом замирает вдали. Бесчисленные руки ткутся из тьмы и тянуться к путникам, к свету луча, белизне её кожи, хватают за гриву, тянут на части, и раздается крик.
Кричит она и не она уже, тысячи разных её отраженийразбегаются в стороны. «Ты?» - «Я», «нет, не я». «Где?» - потеряной нотой надрывно пропел её голос. Бледные, серые, жёлтые, тусклые, разные – убегают, стоят, смотрят, теряются и тают её осколки, её отражения. «Кто я?» – грустью звучит её мысль во тьме.
«Мы в зекркале» - шепчет голос луча. Она не видит его, не видит себя, но они идут сквозь тьму, обманные виденья, грустные судьбы, погасшие огни. Воздух вокруг сгущается как ртуть, огромным усилием дается каждое движение, каждый шаг – рывок всей воли. Тяжелый плеск раздается вокруг. Ноздри чуют воздух, судорожный вдох, шаг за шагом выходит она из черной воды. Копыта ступают на землю, трава щекочет ноги. Потерянная и темная идет она сквозь деревья к высящейся впереди горе. Время потеряло счёт, минуты, дни, часы и секунды смешались и комками падали на землю. Вот, ровная земля, некуда больше подниматься, кругом темные облака и ветер.
Усталым стоном она легла и закрыла глаза. Сон поглотил её. Клубится тьма, в перерывах вспышки света, вначале резкого, затем ровного, спокойного.
Рядом земля, шелест стеблей, маленькие ножки куда-то бегут, сквозь серую пелену – чье-то присутствие; томится в груди, рвется из сердца: «Мама!», и нет ничего дороже и реальнее этого. Светлое пятно ближе, рядом: «Ты пришла, ты здесь! Мама!»
Она отркрыла глаза, начиналось утро, розовые отблески света лежали на каменистой площадке, а прямо перед ней сверкало жидким золотом настоящее чудо, солнечный луч, самый, что ни на есть настоящий, живой и огненный. «Неужели это тот маленький лучик, который я несла?» - пронеслось у неё в голове – «значит он вырос». И тут поднялся южный ветер, он был мягкий, теплый и полый надежд. Облака рассеялись и взошло солнце. Жидкое золото пришло в движение, разлилось в воздухе, и, превращаясь в чистый свет, живой и радостный, потянулось к солнцу. «Спасибо тебе, ты спасла меня и помогла мне, никогда тебя не забуду», - прозвучало в воздухе.
Новый день начинался. Лошадь шумно вздохнула. Правая передняя нога уперлась в камень, за ней подтянулась левая, и, медленно и осторожно, она встала на ноги. Вернулась нежная белизна кожи, снова лились и завивались светлые пряди. «Все вернулось, все по-прежнему», - подумала она. Силы возвращались к ней. Лёгким движением соскочила она с каменистой площадки, а за ней бескрайним зеленым морем лежали и звали к себе луга...