Порочна

Дыханье смерти на губах,
Презренный стон на грешном ложе;
Куда-то делся тайный страх
И стыд девичий, робкий – тоже.

Горело небо, и алтарь
Земных страстей, луной освечен,
Ложился дугами теней
На стены; брал её за плечи,

Она немела на руках,
Сквозь стон, рыдала от мученья,
Когда, её терзая плоть,
Шептал на ухо откровенья;

Чернее их, страшнее их
Она не слышала доселе,
Но вырывалась не она –
Лишь слабый крик в его постели.

Паук, вампир, судья, палач! –
Приговорил к грехопаденью:
«Я – тёмный Ангел светлых душ, —
Шептал, — и я – твой путь к спасенью»…

И резал тонкие запястья
Посеребрённым остриём,
И кровь, горячую, как пламя,
Они вкушали с ним вдвоём.

Потом завесил чёрным шёлком
Портреты всех её святых,
Чтоб девы взор уже не падал,
Тоской охваченный, на них.

Он испивал её сомненья
С душою прежнею до дна –
Теперь черна, теперь порочна,
Теперь отравлена она.