Камешки

Сашка бросал камешки в окошко, а я неспешно мерила шагами комнату, изредка кидая на него вопрошающие взгляды. Как он может заниматься таким бесполезным занятием? Наверное, мне никогда не понять, пойду лучше чаю с парочкой бутербродов попью.
Чай выпит, сыр с хлебом съедены и только три чаинки плавают на дне стакана, обнимаясь с не до конца размешанным сахаром. Я уселась за компьютер, чтобы написать письмо подруге. Пишу, под четкий стук на импровизированном белом листе появляются сначала буквы, потом слова, а затем и предложения, наполняя пространство смыслом.
Прошло полтора часа. Он присел на корточки возле песчаной насыпи и выбирает камешки покрупнее. Когда же ему это надоест?
Перегладила гору белья, потом перестирала точно такую же, ну, или немного поменьше, совсем чуть-чуть, пожарила картошку, приготовила «селедку под шубой», «мимозу», испекла медовый торт, пропылесосила ковер в зале, вымыла пол на кухне, накормила котов. Скоро окно треснет от твоих камушков, какой упорный!
Долго пыталась найти общий язык с телевизором, который в итоге отказал мне во взаимности, предъявив шипящий Первый канал и ребристый M TV. Европа + заявила, что тепла нам опять не видать, а завтра, вообще, только +20 +21, и дождь, ДОЖДЬ…
Сашка принес табурет и теперь кидает камушки, сидя – удобно.
Родители вернулись с работы, брат приехал из института, в гости пришли тетя с дядей и бабушка с дедом. Сейчас начнется семейное торжество. Повода нет, просто собрались вместе в очередной раз. Папа открыл белое вино, бокалы заиграли бликами, тарелки наполнились салатами, запеченной рыбой, канапе и другой вкуснятиной. Потом разглядывали семейный альбом, вспоминая прошлые сборища, выуживая из памяти самые запоминающиеся и веселые моменты. Пора расходиться.
Табурет валяется в стороне, он сидит на траве и читает Маркеса – свои любимые «Сто лет одиночества». Все разошлись, я мою посуду, в промежутках играя с пузырьками «Фейри», потом ополаскиваю, ставлю на сухое полотенце, пусть немного вода стечет. Вытираю стол, подметаю пол. Осталось еще много еды, особенно меня поразило, что никто не тронул «Мимозу», ничего съедим, завтра друзья в гости придут.
Уже одиннадцать вечера, все: разбираю диван и спать. Интересно, он еще бросает камешки? Подхожу к окну, выглядываю из-за задернутых штор – бросает, полулежа на траве, начинающей покрываться росой. Упрямец!
- Сашка, хватит! Скоро стекло разобьешь – кричу я в распахнутую форточку – Ольга в командировке, сам ведь знаешь!
- Знаю, Ань, знаю. Это я по привычке, соскучился очень, еще три дня ждать! Везет тебе, никого не любишь, не ждешь, не скучаешь – приподнял он голову.
- Спасибо за такой грамотный комплимент, мне всегда приятно слышать правду. Ты, наверное, голодный, целый день над окном измываешься, заходи, накормлю. У меня твоя любимая «Мимоза» есть, Артем тоже скоро придет, составишь ему компанию, а то я уже на еду смотреть не могу – улыбаюсь я.
- Какой Артем? – удивился Сашка.
- Тот, по которому я «не скучаю».