Скорый прибыл на станцию...

Скорый прибыл на станцию без опозданий.
Полуслепо фонарь подмигнул в темноте.
Средь покрашенных заново стареньких зданий
есть одно, где уже кипяток на плите;
где уже запеклась до румянца картошка,
и котлеты шипят, как испуганный кот.
В сотый раз мама смотрит, волнуясь, в окошко
и ругает часы за медлительный ход.
Я слепой бы нашла к дому эту дорогу.
В сердце бой барабанный никак не унять.
Как на крыльях, взлетела к родному порогу:
"Дай, старушка, покрепче тебя мне обнять!"
Все слова позабыли, увидев друг друга.
Лишь напротив сверкают родные глаза,
да виски, что зимой заморозила вьюга,
да, упавшая в руку, живая слеза.
"Я не плачу. Под старость глаза,будто лужи.
Чуть сожмётся сердечко, а слёзы уж вслед.
Слава Богу, дочушка, живём и не тужим:
с огорода - картошка, а с пенсии - хлеб.
А болезни... да ну их! Не будем об этом... -
отвернулась, нахмурившись, дёрнув плечом. -
А внучок не приедет к нам нонешним летом?
Поступает? Кем будет: юристом? врачом?.."
За окном всё шушукают старые липы;
над цветками задумчиво кружит пчела;
половиц в тишине недовольные скрипы -
как всё было давно, но как будто вчера.
Эти встречи по-прежнему память тревожат,
хоть с тех пор миновало достаточно лет.
Становлюсь я всё больше на маму похожа:
чуть сожмётся сердечко, а слёзы уж вслед.