Она Весеннее

 Ощущение тревоги было везде: в сыром теплом воздухе,в подрагивании тонких чутких пальцев, на кончиках ее золотых ресниц, в гулко бухающем неугомонном сердце, в пересохшем горле, в воспаленных торопливых мыслях... Но, как и все люди, она справлялась. Умение держать себя в руках, не подать вида, носить лицо - все это прочно вьелось в нее. Неотъемлемо. Неотделимо. И, даже если хотелось, очень хотелось - не моглось. И от этого хотелось еще больше, хотелось плакать. Капать слезами, дышать всхлипами, молотить рукаи... Но...не моглось.
 А затем наваливалась усталость. И думалось: "Зачем, зачем?!!" И не видно было смысла. И не ощущалось ни конца, ни края этой усталости. И приходила безысходность.
 Но, конечно же, Весна и Молодость брали свое. Жить хотелось очень остро, до боли. Все было в ярких пятнах, небо и земля менялись местами, запахи увлекали, манили, отравляли... И от них было пьяно. Вкусно и счастливо, пьяно. И это было долгое, мучительно сладкое мгновение истомы. Радостной, невообразимой истомы.
 И жизнь снова была оправданной. И появлялся смысл. Но снова не было ни конца ни края. Но это было хорошо. Со знаком "+".
 И, как всегда, выяснялось, что все банальности - истинны.

 1994 г.