Цикл стихов из моих невеселых лет

Когда-нибудь и я порывом ветра стану,
Дрожащим листком на ветви березы,
Каплей дождя струящейся в небе,
Криком журавля летящего к югу.
Когда-нибудь и ты, друг незнакомый,
Прочтешь мои незамысловатые строки,
Может быть, ненадолго лишишься покоя,
Может до времени тоска охватит сердце,
Не надо печалиться, не надо, ведь весь я не умру,
Останусь в мире, и если только Гиперборея погибнет,
То и память обо мне не сохранится в людях.

***

Две белых бабочки, порхающие в небе,
Мгновенья счастья, снившиеся мне,
Смятенный ангел в западном окне,
Три века пролежавшее в земле,
Надгробие у храма на Мизени.
Все это живо в памяти моей,
Ромейских царств отеческие тени,
Предания и дела минувших дней,
Не канут в лету даже в смертной сени,
Но будут вечным криком журавлей.

***

Чайка в бездонном небе –
манящий призрак свободы,
Сердце мое вместе с нею
тоскует по заоблачным далям,
Скоро увижу змеящиеся золотые горы,
смерти знамения,
Скоро рассвет настанет, одинокий,
в слепую тьму смотрящий,
Только память со мной пребудет,
Гиперборея, прости и прощай.

***

 Сыкун Ту

1 Движет тварями изначальный хаос,
2 Все в движении, никому нет покоя,
3 Встречаешь его, еще он не прибыл,
4 Увидишь случайно, но не узнаешь,
5 Где же я, что это, спросит безумный,
6 В странствиях память свою растеряв.


 ***


 1 Тень в сумерках по парку пронеслась,
 2 Как призрак черной и зловещей птицы,
 3 Видение вселило в душу трепет,
 4 Надежду умертвив, смутило сердце,
 5 Знаменьем рока его ожесточив,
 6 "Ей, кто там", - вскликнуло сознанье,
 7 Но я хранил безмолвье тишины.
 

***

 Коктебелю

 Я помню киммерийские холмы,
 Наполненные неизбывным горем,
 Граниты скал, нависшие над морем,
 Мерцанье звезд из темной глубины.

 Вокруг кустарники унылы и пусты,
 Недвижны горы в серебре туманов,
 Застыл огонь разрушенных вулканов,
 Под чахлыми покровами травы.

 Свидетели забытой старины,
 Страдания и ярости Медеи,
 Колхиды сказочной немые пропилеи,
 Дарившие мне призрачные сны.


***

Устала ночь в полях бескрайних,
Проснулся пестрый говор птиц,
Живет Орфей в словах печальных
Среди безмолвия страниц.

Пусты как странствия просторы,
Моих давно прошедших дней,
И мыслей странные узоры
Сплетаются в душе моей.

Но болью разочарований,
Уже давно я не пленен,
Тоска и тлен воспоминаний
Мне заменяют счастья сон.

***

 Венеция

Средь мрамора палаццо и дворцов,
Плывет в гондоле вздохов Казанова,
Скользит как тень под арками мостов,
Не находя пристанища и крова.
Венеция печальна и темна,
В ней духи носятся Миньоны и Гольдони,
За куполами прячется луна,
И грозно замер мрачный Коллеони.
Сан Джоржио, храм сумерками скрыт,
Мерцает позолота в лунном блеске,
Святой Георгий трепетно глядит
Из призрачной, давно поблекшей фрески.
Тяжелым призраком из темной зыби вод
Встает собор евангелиста Марка,
На площади у бронзовых ворот
Канцоны странствий вспоминал Петрарка,
О город сладострастной красоты,
Надежды призрачной, томительных мечтаний,
Тоска моей несбывшейся мечты,
Возникшая из словосочетаний.

***

Там где вода сливалась с небесами,
Повисла радуги дуга заветом вечным,
И облака летящие над нами,
Напоминали мне о бесконечном,

А солнца торжествующего стрелы
Лучами жалили кустарники, деревья,
Заглядывали в разные пределы,
Перебирали в небе птичьи перья,

Кричали чайки, воздуха коснулась,
Густая пелена дневного зноя,
И в сердце неожиданно проснулось
Блаженство безмятежного покоя.

***

 
Привыкли избы к одиночеству полей,
Как няня к плачу тихому ребенка,
Уходит день, скрываясь меж ветвей,
И дождь стучится в сумерки негромко.

Я думаю толпой усталых слов,
О бренности пустой всего земного,
И встретить ночь уже давно готов,
И пережить все в этой жизни снова.

Пустая тяжба боль в слова облечь,
Напрасна жажда веры и спасенья,
Нам не доступны тайны Воскресенья,
Небес не достигает наша речь.

***

Верховный жрец неведомого бога,
Свободы и страданий верный рыцарь
Безжалостно распявший сам себя,
На вечном возвращенье Заратустры
Для нас ты будешь песней восхожденья,
Икаром, устремляющимся к солнцу,
Безумцем истины и жаждою спасенья,
Таинственным истоком бытия.
В пьянящем беге бешеных вакханок
Орфей Диониса безмолвие разбил,
И опьяненный призраком догадки
О вековечном зле и скорби мира,
Не вынес в сердце собственных глаголов
О радости поющей вечный день.
О бедные Зулейка и Дуду,
Без будущего и воспоминаний
Чистейший, райский воздух поглощая,
Осиротели вы в своей духовной брани
И канули в безверие толпы.

***

Мерцаньем звезд душа полна,
Алтарь закрыт иконостасом,
Горит лампада перед Спасом
У потемневшего окна.
Тропинка узкая прошла
Между терновыми кустами,
И в сумрак скрылись купола
С позолоченными крестами.
Повсюду зреет тишина,
Повисли над рекой туманы,
И в небесах плывет луна
В чужие, призрачные страны.
Поникший в беспросветной мгле,
Я отыскал слова в молитвах,
В безмолвных и жестоких битвах,
Немых скитаньях по земле.
 
***

Как тайный смысл божественного плана,
Твое величие нам не понять, оно
Намного превзошло Октавиана,
И в чаше гнева времени дано.
От башен потрясенного Кремля,
От Дальнего Востока до Колхиды,
Тебя призвала русская земля
Как Божий бич и ужас Немезиды.
По твоей воле поднялись полки,
В порыве страшном и неукротимом,
И пали в жертву им большевики,
Растоптанные в битве с Третьим Римом.
Нам донесло пророчество о нем
Посланье к князю старца Филофея,
Кресты империи горят святым огнем,
И в ней еще живет душа ромея.
Два Града воедино здесь слились,
В согласии с ученьем Августина,
Империей, Святая Русь, явись,
Но с сердцем и душой Иерусалима.
А ты, который в жизни сочетал
Жестокость чингизида с мощью гунна,
Россию вновь к своей судьбе призвал
И царствовал свирепо и угрюмо.
Покойся с миром у Кремлевских стен,
Великий в преступлениях и страсти,
Над сталью духа не имеют власти
Людские мненья, клевета и тлен.

***

Самое страшное для человека все чувствовать, все
видеть, все понимать, но не в силах изменить судьбу.
 Геродот.


Мне башни Трои снятся по ночам,
Вздымаются секиры, копья, кони,
На алтарях приносят в жертву кровь,
И трупами усеяны поля,
Но для чего, зачем, я не могу понять
Не объяснить словами эту бойню,
Безумны Агамемнон и Ахилл,
Они пороги зла переступили,
Сожгли стоявшие у берега триеры,
Сердца направив к битве и убийству!
Под стены подступают воды Стикса,
И челн Харона между колесниц
Плывет как черный призрак вечной ночи,
Стенают души и стенают люди,
Мы все умрем на холмах Илиона,
Так думал Одиссей, остря тяжелый меч.

***

С зарей вечерней ветер стих,
День медленно во тьму уходит,
Лишь инок сумрачен и тих,
Перебирая четки, бродит,
Дорога убегает вдаль,
Мерцая звездными путями,
И в сердце тихая печаль
Невидимо плывет над нами,
А в небе потемневший крест
Не может обрести покоя,
И множество далеких звезд,
Опровергают все земное.

 ***

Моя душа в страницах книг
Еще не изданных и странных
Под тяжестью мирских вериг
Трудов, усилий беспрестанных
Изнемогла.

***

 Монолог Евгения

День снова погружается в закат,
Среди тоски осеннего дыханья,
Холодной мглой окутан Петроград,
И шелест крыл хранит воспоминанья.

Да, ты ушла, и не придешь ко мне,
Есть в безнадежности надежда и отрада,
Я обречен скитаться на земле
По улицам ночного Ленинграда.

Стоять на площади, закутавшись в туман,
Там где Нева закована гранитом,
И видеть как несется истукан,
На бронзовом коне змеей обвитом.

Застыл домишко ветхий над водой,
Бессильный дар страдания и страсти,
Всю свою жизнь пребуду я с тобой
И смерть над нами не имеет власти.

***

Поросла травой могила,
Покосился крест над нею,
Над разрушенной оградой
Низко наклонилась ива,
Соловей в кустах щебечет,
Прыгает в траве лягушка,
Облака закрыли небо,
Разве есть на свете счастье?

***

Ветер плакал дьячком осипшим,
Уныло колокол будил тишину,
Черные птицы срывались с крыши,
В небе облака тащили луну.

Долу ночь вороной спускалась,
В туманы закутав леса и поля,
В сумерках тихо печаль собиралась,
И засыпала устало земля.

 ***

Озерам нет конца и края,
Из камышей встает луна
И блеском серебра играя,
О берег плещется волна.

Мой утлый челн скользит в печали,
По бесконечной глади вод,
И Млечный путь из звездной дали
Рекой мерцающей течет.

***

Шорох зимнего утра,
Серебрится в снегах,
Небеса в перламутре
Реки скрыты во льдах,
Избы как из былины
В светлой дымке стоят,
Гроздья красной рябины
Из-под снега глядят,
Сердце щемит невольно,
Моя Родина здесь,
Так приятно и больно,
Заглянуть в эту весь,
Гаснут звезды над нами,
Я вернулся в свой край,
Не опишешь словами
Этот сказочный рай.

***

Мир закутан в саван сизый,
Третий день идут дожди
Неба водяные ризы
Пьют дыхание земли.
Зеленеют травы в поле,
В сумерках стоят леса,
Сердце тихо щемит горе,
Ржи поникла полоса.
Ночь спускается беззвёздно,
В окнах теплятся огни
Все же рано или поздно
Будут солнечные дни.
Хоть и нет пока ответа,
Неизбывно верим мы
В вечную победу света
Над холодной скорбью тьмы.

***

 Воспоминания о Рильке

Усадьба в сумраке спала;
Под каплями дождя,
Встречая наступленье новой ночи,
Сад шевелился и шумел листвой.
Потом в нее ушли дома и люди,
Деревья, примятая трава и кем-то
Неоконченный рассказ.
Туманы поднимались над полями,
Горела даль вечернею зарей
И замирали звуки в черной сени.
Он думал, жизнь жестока и трудна
Но может быть для мира есть спасенье?
И в небеса земля с тоской глядела,
Как будто тоже жаждала ответ.

***

 Орфей, Эвридика, Гермес.

Ты, несомненно, ошибался, сын Эагра,
не исцелит твое искусство бытия
и не найдет успокоенья вечным мукам.
О усмиритель волн, зверей, дождя,
дерев, росы и человечьих браней,
заворожившего своей игрою
весь Орк, эринний и царицу тьмы,
ты смерти одолеть не мог проклятье.
Сопровождая Эвридику в вечный путь,
гордыня мысли вас сопровождала
противная природе и богам:
Сниму с нее печать грехопадения,
верну жену из царства вечной ночи,
мне все подвластно, я же никому,
вот мысли, что несло твое сознанье.
Безвидный Хтоний восторжествовал
над пением несчастного поэта,
лишь тень Орфей увидел над Эребом,
которая влекомая Гермесом
отозвалась на стон беззвучным стоном
и скрылась темным призраком в ночи.
Оставив лиру на брегах Коцита,
он возвращался, боль стояла в сердце,
под ношей скорби изнывали плечи,
а впереди, там, где сияло солнце,
мелькали тирсы огненных вакханок,
и рев менад встречал его приход.

***


 Воспоминание о Фаусте.

Брокен... Скоро полнолунье,
Сказок тающих обман,
Время падает в безумье,
Как роса в ночной туман.
Огоньки мелькают в скалах,
Змеи вылезли из нор,
Полночь сизая настала,
Слышен духов мрачный хор.
Звук волынки раздается,
Эльфы водят хоровод,
Древний ужас в сердце бьется,
Тьмой окутан небосвод.
Средь неведомых наитий
Поднимается из бездн
Мир загадочных открытий,
Чародейных перемен.
Ветер в небо прах вздымает,
И скрываясь в облаках,
Черным вороном летает
Первобытной жизни страх.

***

 Буколики

Домик маленький и старый,
Смотрят яблони в окно,
Здесь мы прожили немало,
Это было так давно.
Помню вётлу у калитки,
За забором семь берез,
Ползали в траве улитки,
Беззащитные до слез.
Пруд, заросший камышами,
Старый тополь средь осин,
Небо синее над нами
В красных ягодах рябин.
За дорогой лес сосновый,
Летом множество маслят,
У опушки куст терновый
Цвел с десяток лет назад.
Жили мы, не сознавая
Счастья, данного судьбой,
Эхо сказочного рая
Пролетело надо мной.

***

Не стоит тратить слов напрасно,
Судьбу суетно проклинать,
Всегда останется прекрасна
Россия - мачеха и мать.

Твои бескрайние просторы,
Где звезд касается земля,
Святой Руси поля и горы,
Застыли в сердце у меня.

И пусть печальны наши тризны,
Я вечно остаюсь с тобой
К рукам измученной Отчизны
По детски прислонясь щекой.

Не надо слез и жалких стонов,
Я верю из последних сил,
Что золотом берез и кленов
Тебя Господь благословил.

***

 Степному Крыму

Бескрайняя тоска равнин
Стремится с горизонтом слиться,
Однообразия картин
Душа смятенная боится.
Мерцают в сумраке огни,
В просторы вглядываясь смутно,
Бегут однообразно дни,
Встречая равнодушно утра.
Кругом пустынная земля
Изнемогает от забвенья,
Напрасно жаждет степь дождя
Храня печали и сомленья.
И лишь на маленьком холме,
Для глаз невольная отрада,
Чернеет в выжженной траве
Большая каменная баба.

***

 Аккерманские степи. Мицкевич

Моря бескрайние, просторы буйных трав
Кораллы островов цветущего бурьяна
И только Аквилона вольный нрав
Колышет гладь степного океана.

Спустились сумерки и спрятали курган,
Над головою Млечный путь мерцает,
Вдали зажег лампаду Аккерман,
И Днестр волной сверкающей играет.

Как тихо! Слышны клики журавлей,
В кустарнике застыло птичье пенье,
Сюда никто не донесет вестей,
И сердце покидают все сомненья.

***