Вертеп

Опали. Листья осени опали за окном.
Не знали, еще весной росли, теплом
Их грело небо, а потом убило снегом,
Взлетали к птицам, полет забылся сном.

Гнали. Сухие ветры гнали пыль дорог,
Рыдали крыши от снега каплями у ног,
А люди мертвыми шагами рубили лед,
Его внимая жалким звукам, и пили грог.

Замерзла. Та птица замерзла в проводах,
Что я? Опять хочу туда и вся в слезах.
Каких слезах? Я плакать не умею, крах
Близится, мирок остыл, догонит страх...

Залезть. Хочу залезть на самую высокую
Вершину моих Хибин, запутаться в далекую,
Болотную Карелию, вернуться сопкою
И лечь в сугроб, под снегом мертвою.

Жарко. А этот город жалок в этот холод,
Как будто здесь по улицам жирует голод.
И Питер, с невероятным шпилем, в брод
Тебя бы мне пройти и не замедлить ход.

Вертеп. Все этим словом сказано в твой счет,
Ты город адских мук корон ста тысяч лир, и льет
Опять туманный дождь, не нужен серый зонт,
Душа под ним не уцелеет, он червь, душа гниет.

И пьяный в лоск, мой Питер уляжется у ног,
Не верю, он сатир лохматый, а я не леса Бог.
И буду ждать, когда великий Хнум проснется,
Тогда гончарный круг опять живым зальется.