Разные стихотворения

***
Я не писал четыре скучных дня,
Я не творил четыре долгих ночи,
Я не пойму, чего же муза хочет
И что она скрывает от меня?!

Я брал перо, садился за листы,
Хотел писать, но только выходило,
Что ни к чему потрачены чернила
И, что страшней, черновики пусты!

Четыре дня без хлеба и без сна,
Я по квартире как в бреду шатался,
Лишь повторял, точнее повторялся:
«Скажи же Муза, в чём моя вина?»

На пятый день, как буря средь затишья,
Явилась мысль, за ней – армада слов.
И мне совсем не стоило трудов
Всё это записать в четверостишья.

***
На тыльной стороне твоей луны,
где плещутся безумные пингвины,
я видел миражи (возможно, сны),
запомнил, правда, меньше половины.
В них гражданин с обритой головой
играет на волынке Мендельсона.
Под эти рыки прыгает второй
и третья – полуголая персона.
И вдруг, припомнив строчку из Айги:
«смиренье птиц!.. – они того же рода…»
послышалась команда: «Ну, беги!!!»
и скрылся я в кустах трубопровода.
Теперь, чуть отойдя от миража,
живу на крайне узком парапете.
На птиц смотрю с шестого этажа
и нагишом купаюсь в лунном свете.





***
Квант света угодил в глухую тьму,
Где звёзды свою гибель обретают,
Извечно там мороз, снега не таят –
В таких местах неловко одному.

И кванту здесь, ей-ей, пришёл каюк.
Он, исчезая, не издал ни звука.
Чтоб смерть его всем гордецам вокруг
Была, как полагается, наукой.

***
Только имя твоё оставляет следы на посуде.
Ветер в форточку бьётся, как ручка о клетку листа.
Мы с тобой теперь просто когда-то знакомые люди,
в чьих сердцах кроме крови и пары аорт пустота.

Вот судьба надо мной, тыча пальцем, похабно смеётся
в идиотском и криво наложенном клоунском гриме.
И на память от прежних времён мне всего остаётся
только имя твоё. Только имя.

***
Когда ты вдруг решишься стать не тем,
кем быть привык, а кем-нибудь повыше,
то ты, сперва, дойди до края крыши
и полети, как ангелы. Затем
прибейся к стае белых голубей.
Смотри наверх, налево и направо –
вот под тобой поля, леса, канава,
десятка два растерянных людей.
Отстань от птиц и, устремившись ввысь,
вздохни чуть-чуть свободнее, чем прежде
(тем паче, что теперь ты не в одежде),
а после смело к солнцу устремись.
И там, у солнца, крылья опалив
ты полетишь в обратном направленье,
забыв про всё, моля лишь о спасенье.
И с высоты обрушишься в залив.

Читай-ка вслух, и, может быть, услышав,
 тебя твой друг задаст вопрос: «Зачем»?
Когда ты вдруг решишься стать не тем,
кем быть привык, а кем-нибудь повыше.

***
Если верить тому, что болтают люди,
через час, при хорошем раскладе, сойдёшь с ума.
Так как первый извечно твердит: «Любовь ещё будет».
А второй, не спеша, повторяет: «Любви – не ма»!
И сперва ты пытаешься думать, а после видеть,
что гораздо важней в этом споре остаться собой.
Но со временем ты начинаешь их всех ненавидеть,
ибо прав второй…

 ***
Казалось мне, я не был здесь давно,
возможно, даже не был никогда.
Так странно: заколочено окно,
в дырявой кровле мрак и пустота.

Ещё один меня забывший дом,
я много их на этом свете видел.
И с каждым убеждаюсь лишь в одном –
Наверно, я их чем-нибудь обидел.

***
Изменим же судьбе в последний раз,
теперь уже нам нечего бояться.
Всё решено как водится за нас –
где жить, как быть и, даже, с кем остаться.
Изменим же, судьбы не миновать.
Друг другу тихо скажем: «Будь что будет»
(любовь измену сможет оправдать).
И пусть другой изменник нас осудит.

***
Поверь мне на слово: все здешние сады
издалека походят на Фонтанку.
В зелёности не уступая танку,
и по весне страдая от воды.

 Поверь мне на слово: все здешние дома
чуть лучше, чем столичные трущобы.
Уверен, тут ты скажешь вслух: «Ещё бы!»
ведь у тебя за окнами зима.

Поверь мне на слово, но всё, что без тебя
 творится здесь, на кладбище похоже.
И все на нём, и я, конечно, тоже…
Сижу, над бренными останками скорбя.

Поверь мне на слово и напиши когда
ты будешь здесь – в краях столь отдалённых,
в пристанище всех до смерти влюблённых,
которых уж не разлучит вода.

***
Звук пробивает дырку в голове,
похожую на пулевую дырку.
А если нарисуешь под копирку
два облака и солнце в синеве,
то скажут все, кому не лень, что ты –
единственный, кто видит мир глазами.
Они же - обливаются слезами –
есть только часть извечной слепоты.
И в этом положенье звук любой
для всех слепых, конечно же, спасенье.
Но он, увы, не приведёт к прозренью,
лишь наградит дырявой головой.
***
Вчера. Нездешние места:
пейзаж с деревьями и грязью,
приученный к однообразью.
И так верста, верста, верста…
Холодный ветер. Листья те же,
что не прогнили до поры.
Встречались чистые дворы,
но с каждым шагом реже, реже…
Темнело быстро. Лай собак
сливался с карканьем и воем.
Дым поднимался над трубою
и улетал в весенний мрак…
Сегодня бросив свой насест,
 я понимаю, что излишне
зимою ждать цветенья вишни
и чуда от вчерашних мест.
 
***
Плывёт в окрошке звёзд зодиакальный Овен.
Сам путь Его - велик, сам силуэт – неровен,
Но там, вдали от рек и всех земных колдобин
В мерцании своём Он призраку подобен.

Вверх голову задрав, я посмотрел сурово
На общий вид всего блестящего покрова.
Как вдруг нашёл Его – и ничего другого.
И всё, что нужно мне, теперь лишь только слово…
 ***
 
Запомни, милая, меня какой я есть,
а не другим: не лучше и не хуже.
Всё сбереги, а особливо – честь,
ведь без неё наш брат уже не нужен.

Ну, вот и всё. Увидимся ль? Прощай...
Я завтра уезжаю на рассвете.
Запомни, милая, и чаще вспоминай,
что я тебя одну люблю на свете.

***
Ты ясно помнишь тех, кого уже не стало,
их имена во сне ты шепчешь по ночам.
И льнёшь бездомным псом на площади вокзала
к идущим в никуда чужим очередям.
Кого ты ищешь, друг? Кого заносишь в списки,
покинувших тебя и этот бренный свет?
Куда наметил путь: неведомый, неблизкий?
Брось…Перед кем теперь тебе держать ответ.
На улице зима. В неистовстве хмельного
(ведь так же с головой творятся нелады)
ты выбежишь во двор, что по себе не ново,
и будешь на снегу высматривать следы.


***
Теперь за дверью только сквозняки,
охотно окна ветер в дом впускают.
И тонны пыли мебель покрывают,
весь интерьер – пристанище тоски.

Вот что бывает с местом без любви:
Забвение – извечная награда.
Затем, дай Бог, могила и ограда,
а после только в памяти живи.

Зрачку картина штиля предстаёт:
недвижный воздух, полное стоянье!
Беги скорей (забыв про расстоянье)
туда, где смерть тебя не приберёт.

Забудь про дом, работу и друзей,
не стоит счастье кожаного кресла.
Хотя когда любовь моя исчезла,
И там теперь немногим веселей.

***
Всё чаще я тебя боготворю;
забыв про сон, над пропастью блуждаю.
И если я о жизни говорю,
тебя всенепременно вспоминаю.

Пусть скажет мне мой самый лучший друг,
о том, что я теперь совсем пропащий.
А я хочу короче жизни круг,
чтоб мне боготворить тебя почаще…