Мне жизнь не школьная скамья

Сорвал защитные я пломбы,
судьбу я вызвал на ковёр.
А на словах мы все секс-бомбы,
ну а на деле я сапёр.


Случайных мыслей генератор,
живая фабрика проблем.
В любом искусстве я новатор,
и для лица любого - крем.


И я уже не буду краток.
Я верю даже в силикон.
И жизни наш сухой остаток
не перейдёт в сухой закон.


Котелок мой пока ещё варит,
только варит какую-то кашу.
И ничто нас уже не состарит,
только вечная молодость наша.


Меня исправит лишь могила.
Иду по жизни неглиже.
И вся моя мужская сила -
то сила тяжести уже.


И как нежданная пора,
на ум приходит мысль порою,
что жизни честная игра
не стоит свеч от геморроя.


Во мне - к безделию талант,
и вреден мне не только север.
В любой науке дилетант,
в любом искусстве я шедевр.


Кто третьим будет в нашей лодке?
Его я сразу узнаю.
Узнавши, сколько будет водки,
я за ценой не постою.


Уважаю плохие идеи -
для меня они все хороши.
И не надо подробностей, где я.
Ведь во мне всё равно ни души.


Без лишнего нельзя мне слова,
и всё своё ношу я в сумке.
И нет во мне давно святого,
как нету горлышка у рюмки.


Любые школа и семья
должны изобличать пороки.
Мне жизнь - не школьная скамья:
я не учил её уроки.


Я всё крепчаю год от года
и прусь нахально напролом.
Пройду через огонь и воду,
а трубы сдам в металлолом.


Жизнь я ставлю опять под сомнение.
И о ней отзываясь нелестно,
я решаю её уравнение.
Только нет в нём уже неизвестных.


Мы все грешны, и видят боги.
Жизнь словно завтрак на траве.
Когда ж мои дурные ноги
дадут покоя голове?


Спиртного доза лошадиная
поможет снять с себя хомут.
Покамест доля наша - львиная,
живём, хоть столько не живут.


Убрав подальше грусть и нервы,
я путь прокладываю новый.
Мой образ жизни ежедневный -
хоть бестолковый, но здоровый.


Я всё поле хочу перейти,
и стараюсь как можно бесшумнее.
Так с ума уже можно сойти,
ну а можно сойти и за умного.


Я подхожу, как шапка Сеньке.
И ты подходишь, но не мне.
А жизнь я жгу уже давненько,
но жгу на медленном огне.


Ищу я истину в еде,
пытаясь избежать болезней.
Но жизнь варю я на воде,
хотя на молоке полезней.


Вновь пустует общения касса,
холодильник опять без продуктов.
Жизнь моя - студенистая масса,
но при этом с кусочками фруктов.


Мой дух уже давно засален,
а деньги все склевали куры.
Язык судьбы универсален,
но нету должной в нём цензуры.


Нашей жизни смертельная доза
даже Богу, увы, неизвестна.
Я б хотел жить под общим наркозом,
но живу иногда лишь под местным.


Занюханы уж души моей незабудки,
и в памяти жизни суровый романс.
Я жизнь обращаю старательно в шутку,
не обращая внимания на резонанс.


Я хочу быть нелишней калорией,
я хочу быть стратегом и тактиком.
Вещь хорошая эта теория,
но вмешалась суровая практика.


А в чувствах я довольно прост,
и образ мыслей мой привычный.
Я, птице счастья сев на хвост,
наутро сяду на больничный.


Я бываю когда-то и где-то,
и спустил уж почти двадцать лет.
Это значит, что песня не спета:
я придумаю новый куплет.


Белел я часто словно мел,
но чаще почивал в блаженстве.
Я очень многое умел,
но разучился в совершенстве.


Приму божественную кару;
любовь опять всему виной.
И кто-то ищет себе пару,
кому-то хватит и одной.