От меня что то уходит

 От меня что то уходит. Как будто я перестал чувствовать вкус чая, который пил каждое утро……никогда не изменяя себе…….непременно с лимоном и сахаром. А теперь, просыпаясь, я не понимаю даже чего не хочу, не говоря уж о том, что то, чего мне всегда хотелось, давно позабыто. Раньше не хотелось собственно просыпаться, а теперь как то всё равно. Раньше не хотелось чистить зубы, а теперь…если уж проснулся……опять как то всё равно. Раньше не хотелось постоянной рутины…у всех в данном случае по разному: школа, институт, кирпичный завод ….яичница в конце концов. А теперь ищешь эту рутину и приплачиваешь тому, кто подкинет свежачок.
 Не знаю…Какая то неуверенность настигает тебя и, как волна не умеющего плавать человека, выносит тебя в открытое море. А дальше полная несвобода движений, подчинённая панике, выживанию, попыткам зацепиться за что то неосязаемое. А как можно зацепиться за воду. Да только в такие минуты не думаешь, что это вода, что это по другому, что это не так…Слишком много многоточий. А если быть совершенно определённым и кратким, то зря не я вырвал тот листок из телефонного справочника в автомате. И всё. Больше нечего добавить. Даже без прилагательных не чувствуешь себя более голым и неполноценным, чем с этой прожёванной бесполезной историей в своём кармане.
 Я шёл в офис. Светофор. Шум, по характеру которого сразу определяешь, какой будет сегодня день. Сразу. Ведь только посторонний этому моему мгновению человек может не извлекать той информации, что беру из него я. Ага ... Сегодня будет много народу и вечером будет болеть голова, так что спать нужно ложиться пораньше – всё равно больше ничего путного из вечера не выйдет. Ага … Сегодня будет не так много народу, так что можно с чувством полного удовлетворения предаться какому-нибудь идеальному мгновению и выпить пива, как бы запечатлевая это мгновение в нечётком фокусе слабого алкогольного опьянения. Ага….Сегодня будет много народу, причём все, как на подбор мозгоклюи, так что спать нужно будет ложиться пораньше, причём предварительно выпив достаточно пива и объяснив себе перед сном, что сортировка и обработка мозгоклюев, моя непосредственная миссия в этом мире и без меня эти, напрочь лишённые предмета своей активности существа теряют смысл своего существования – я очень важное звено в механизме жизнедеятельности этой вселенной … Так вот тогда я пока ещё не понял.
 Она шла как бы невзначай и, совершенно определённо, без какого либо намерения, но многие мыслительные процессы самого разного характера обречены были закончиться коротким риторическим вопросом: «почему бы и нет…». Причём это «..почему бы и нет » могло относиться как к еле заметной иронии, исходившей из самого факта её нахождения в этом самом месте моего дня и мгновения, так и к платью неописуемо нежного голубого цвета, так метко подчёркивающему прямую сущность вопроса. Она просто шла, и не было заметно, что она идёт с какой то определённой целью. Её не заботили проблемы многих домохозяек, любовниц, жён, управляющих магазином и парикмахерш. И видно было это не по какой то там особенной лёгкости её шага, а по самому ни от кого не скрытому смыслу этих шагов. И походка её была мне так же ясна и понятна, как если бы я прочитал её потом в утренней газете.
 Я остановился и в какой то момент эти размышления поставили меня в тупик своей откровенной неожиданностью. Ну ничто же предвещало тебя сейчас….тогда (о, этот бесполезный кусок бумаги!) Потом я начал общаться с ней … с тобой. Мы перешли на ты и я сменил мой обычный бег трусцой с препятствиями на доверительную неспешную беседу на расстоянии. На расстоянии слова. З – д – р – а – в – с – т – в – у – й. Пока не переходя на п-р-и-в-е-т. Или даже привет. Я мог показаться тебе или другим хамом, ну или не очень воспитанным человеком, ведь ты даже не знала о том, что разговариваешь со мной. Хотя во мне тогда было так мало уверенности, я о внутренней уверенности, в себе, что случайные прохожие даже не слышали нас….меня….нас. Мне было интересно слушать тебя, не говоря уж об определённых аспектах нашей беседы, которые позволяли мне быть немного фривольным и заставляли ненадолго замолкать. С каким удовольствием я слушал эту тишину, нашу тишину. И от осознания того, что у нас появилось что то, что можно назвать нашим я начинал даже что то петь. Я всегда пою, когда появляется какая то эмоция, которой сейчас и вовсе то быть не должно. Раньше я делал это один, а теперь делаю это с тобой. Я даже про светофор подумал только через несколько секунд после того, как мы перешли через дорогу. Обычно это исчадие ада, заставляющее нас вырабатывать инстинкты, как собак Павлова, прижимало меня к земле, заставляя быть ещё слабее, но с тобой я пел. Я не знаю как получилось так, что вся неопределённость и ненамеренность нашего мгновения лопнула, когда ты обернулась ко мне. Это случилось возле телефонной будки. Точнее это я был возле неё, когда ты говорила с кем-то. Помню мне было совершено наплевать с кем … Я не сомневался, что ты говоришь со мной. А потом ты обернулась. И посмотрела на меня. И я какую то секунду смотрел на тебя. Говорят, что для того, чтобы узнать человека, достаточно одной секунды, но я то уже был знаком с тобою. И поэтому ты улыбнулась, а я так и остался стоять на месте просто глядя на тебя. Просто молчал. Потом опомнился и как то переступил с ноги на ногу не зная, зачем это сделал, но сделал это так, что ты подумала, что мне нужно тоже кому то звонить. Ты обернулась и записала что то на жёлтых страничках телефонного справочника. Потом вышла из кабинки, я уже делал вид куда то спешащего человека, посмотрела на меня мельком (я не видел наверняка, но уверен, что посмотрела) и ушла. Я подошёл в каком то ступоре к телефону. Что то думал в этот момент. Что то разбросанное и неопределённое. Что то лишённое смысла настолько, что я опомнился только тогда, когда услышал голос босса из телефонной трубки. Я позвонил в офис. Не знаю, почему я набрал именно этот номер и зачем вообще куда то звонил. Трубку повесил. Понял, что уже опаздываю, и умер. Снова. Как обычно этого требует наша повсеместная корпоративная этика.
 Потом был обычный день. Я изредка вспоминал о ней. Было некогда. Был третий вариант моего дня. Я вынырнул из него только дома. Уже была ночь по обывательским меркам и последняя фаза моего осознания себя, как важного звена. И на последнем рубеже, отделявшем меня ото сна я вспомнил о том, что она написала что то для меня. Именно для меня. Я нисколько не сомневался в этом сейчас. Тогда. Самым верным было пойти туда сейчас же. Но как бы я выглядел, вылетевшим посреди моей обывательской ночи на улицу с совсем необывательской целью. Голым? Перед собою голым? Просто мне точно было бы холодно, но я не уверен от чего. Я отложил операцию «телефонный справочник» до завтра.
 Завтра он был пустой. Точнее была вырвана одна страница. Ни одной надписи. Я перелистал его раза три, но так ничего и не нашёл. Может мне показалось тогда. Что она что то писала там. Может вообще ничего не было и я увидел то, что захотел. Я же почти отвернулся. Почти. Я мог не заметить.
 Я не в первый раз тогда шёл этой дорогой, и не в последний раз вероятно пойду по ней завтра, но почему то это случилось лишь единожды. Два или три дня я не слышал шум улицы. Два или три дня были какими то новыми. Два или три дня мне казалось, что от меня что то уходит…