Пилат

Тоска, мигрень, несносная жара,
И в темных переходах нет спасенья…
Еще допрос мне учинять пора
И принимать какое-то решенье.

По долгу службы я попал в страну,
Чтоб управлять от имени закона,
И Римскую империю одну
Я чту и буду защищать у трона.

О, кесарь мой Тиберий, я – твой раб!
Ты правишь в Риме, я же – в Палестине.
Сначала думал я, что буду рад
Тебе служить… Но изменился ныне.

Ужасная страна и дикий нрав,
Традиции толпы и наш закон…
Хотелось бы иметь побольше прав…
«Введите!» - и в палаты входит Он.

Высок, красив, в глазах светится разум,
И доброта в лице. Да, доброта!
Что Он непрост, я понимаю сразу,
И в то же время, есть в нем простота.

Спокойный голос, грамотная речь,
А обвиненья лишь на бред похожи.
Его велят священники стеречь,
Ну, просто вылезают вон из кожи!

Как голова болит… А тут орут,
Твердят, что Он – неправ, другие – правы.
Еще убийцу на допрос ведут.
По-моему, по имени Варавва…

Что Иудейский царь Он, говорит?
Не нахожу я в том большой вины.
Он невиновен, но, пусть Бог простит,
Нельзя мне допускать сейчас войны.

Убийцу и злодея отпустить?
Таков обычай? Ладно, отступаю.
А вовсе невиновного – казнить?
В ответе ВЫ!.. Я руки умываю…

…Жара и боль… О, головная боль!
Кричу, не слыша крика своего.
И только вспоминаю исподволь,
Как легче было около Него.