Я тронут. 7-10

                7.
На берегу замёрзшего пруда
потерь и будущих утрат
смакую смесь глинтвейна и тебя.
Насколько мне хватает глаз,
ночь девственно луной светла,

как я тобою беззаветно светел.
Вселенной в звёздной сыпи тельце
прикрыто горностаем облаков.
Ты так устала от метельных слов,

полою шубки запахнула душу.
Пронзает сердце холодок, дав крюку,
струится между плотно сжатых губок,
нащупав очертанья звука,
отравой для ума втекает в уши.

Твои глаза – в полнеба полынья,
как снегом, смехом припорошена.
И где-то в них, там, в глубине, у дна,
как рыба, шевельнулось несогласье.
Глаза зажглись и в ужасе погасли,
отождествив себя со льдом пруда.

                8.
Сплетались ветвями плакучие ивы
над заводью белых лилий.
И пальцы твои, как пальцы зари,
по коже моей бродили.

Как бродит, блуждает слепая душа,
не ведая, не находя покоя.
Как полная бродит в небе луна,
что так на тебя похожа.

Как в заводи лилии, девичьи груди
томились. Теснили предчувствия грудь.
И плыло желанье – тонуть друг в друге,
как водится, не разнимая рук.



                9.
Ты предала меня. Ты продала – как знал –
другой, такой же безвозвратно юной.
Той бестии, что после ночи бурной,
едва-е2 успев продрать глаза,

в 3 дорога другой меня продаст.
И буду пущен я по кругу, как прислуга,
до секса алчным всем оказывать услуги,
пья красоту чистой воды с лица.

Завертится жизнь белкой в колесе.
И получая за огрехи на орехи,
я буду выставлен в два счёта на потеху
перед миледями в комбидресе.

Я съеду с глузда, а моя душа,
напившись пагубной отравы яви,
очнётся, совести наставит
рога и станет (как – что толку вопрошать?)

божественным синонимом страстей.
Моя душа – нательный медный крестик –
повиснет у тебя на дивной шейке,
зажатая меж двух твоих грудей.

                10.
Позволь любить тебя, любить всегда,
безумной страстью покоряя сердце.
Любовь, по сути, та же вечность,
сошедшая с небес на землю…
в земли объятия упавшая звезда.
Позволь любить тебя, потупив взгляд.
Любовь лежит в груди сугробом снежным,
что чувственные намели метели.
Протает вдруг, и потечёт, и смоет сердце,
и унесёт неведомо куда.
В кромешный ад.
Вот по щеке бежит… нет-нет, это слеза.
Позволь любить тебя, не ведая стыда,
оставив лицемерье лицедейству.
Перед раздвинутыми чреслами
ничтожны нравственность и девственность,
величественно любодейство,
свята и непорочна женственность.
Позволь отдать тебе тобой больное сердце…
Нет? Потрудись его хотя бы растоптать.