альфа и омега

В застывшем зеркале забытый день,
С полуночи похмельной протрезвевший,
Зияя захолустьем пожелтевших стен,
Печально улыбается узлами синих вен.
Умывшись розою ветров заиндевевших,
Глотнув бензина глоткой одеревеневшей

И раскурив по случаю заначенный «косяк»,
Ему, захваченному в плен предчувствьем были,
Перековавшему орало и мечи на белый флаг,
С голодной сворой дохлых бешенных собак
На шее, с костью в горле от осточертевшей пыли,
Пресытившемуся похлебкою из соли и ковыли,

Представился прямой манящий ожиданьем путь,
Длиною в долгий сон, длиною в неизвестность.
И тем стальным тискам, что так сжимали его грудь,
И тем кошмарам, не дававшим по ночам уснуть,
И мыслям — чуждым, отрешенным и нездешним —
В подобной перспективе не осталось больше места.

В последний раз он огляделся. Мертвый дом
Как будто замер после конвульсивных спазмов,
Уставившись в его глаза своим безжизненным зрачком.
Он вышел из подъезда и свернул в проулок за углом.
…Луна, попав в новорожденья уготованную фазу,
Сияла в окруженьи тысяч ярких дорогих алмазов.