Предсмертный бред, мой брат, Полина...

Приветствую, господы судьи!
В почтенье низкий бью поклон.
Любезные, не обессудьте,
Если мой слог вас вгонит в сон.

Не виртуоз я в речеванье,
Но и не буду терзать слух.
Оставим же мы бичеванье,
Ведь я всего лишь святой дух.

На небо отошёл намедни
И свысока теперь гляжу.
Минуя ложь и кляузы и бредни,
Я о себе всю правду расскажу.

Я много знал поэтов в своё время,
Им за искусство похвала и честь,
Но первый я из них взвалил на плечи бремя
Пред столь внушительной толпой исповедальную прочесть.

Не вздумайте за сердце браться,
Я умер смертию своей.
Благодарю своего братца
За то, что он мне всех родней
И рядом был в теченье всей
Предсмертной муки тяжких дней.

На смертном одре извиваясь,
Борясь за жизнь, лежа, боясь,
Решил, что брату я покаюсь
Во всём, что делал отродясь.

Хотя всё тело онемело,
А правый вовсе отмер глаз,
Решил ему открыться смело
И вот как начал свой рассказ…

Ты помнишь меня крохой. С малых лет
Со мною, брат мой, был всегда ты рядом.
Мне жаль, если предсмертный бред
Станет мне каплей горькой яда.

Ты помнишь наше детство, юность,
Ты строгим был, повеса – я.
Девиз мой – риск, а твой – разумность,
А вместе всё одно семья.

Да что сейчас с тобой толочь нам воду в ступе,
Ведь был всегда я пред очами, на виду.
Меня ты упреждал от шалостей, капризов глупых
И не давал пропасть, попасть в беду.

Тебе я благодарен очень –
Ты дал мне жизнь испить сполна:
Девицы, поцелуи, ночи
И чаша первая вина.

Пора, когда я стал не мальчиком, но мужем,
Укрылась, брат мой, от тебя.
Ты был мне так безумно нужен,
Но у тебя свой крест и жизнь своя.

Ты вовремя пришёл, когда уж отвернулся
Последний, самый преданный мне друг.
В душе как будто бес проснулся –
Врачи нашли смертельный мой недуг.

Я понял, что осталось мне недолго,
Но не страшны мне больше раны.
Вестимо, от меня уже не будет толка,
И потому я ухожу так рано.

Одно меня томит несчастье –
Разбилось сердце на две части:
Одна внутри кипит от страсти,
Другая же – не в моей власти.

И брат, пока совсем я не издох,
Задал вопрос: «А где вторая половина?»
Без сил, издав последний вздох,
Ему ответил: «Забрала Полина».

«Ответь мне, брат, не та ль Полина,
Что в доме мраморном живёт,
Спит под пуховою периной
И знати арии поёт?

Она же…» – «Замолчи, довольно!
Ни слова более об ней.
Ты делаешь мне очень больно,
И хватка смерти всё сильней».

Воскликнул он: «Да кто она тебе,
Что страстно так её ты защищаешь?!»
Молчи, мой брат, ты ничего не знаешь,
Полина – луч во тьме, моей, судьбе…

И с этой фразой принял смерть,
А брат сидел, взирал и ждал,
Когда я выпущу портрет,
Который всё в руках держал.

Меня вы осудить не в праве,
Ведь я тогда так молод был.
Был равнодушен и к деньгам, и к славе,
А просто искренне любил.

Не надо слёз. Отнюдь не кончен мой рассказ.
Ещё один виток моей теперь уж ангельской карьеры.
И пусть хотя б один из вас
Сейчас, после всего,
Мне скажет, что нет лучше ничего,
Чем эпос старины Гомера.

Две ночи. Москва, 2004 г.