Бум-бум

Могильщики, как всегда, вымогали…
А перед этим её отпевали в часовне;
священник очень спешил,
проглатывая слова;
её голова на подушке
(шёлковой, мягкой, удобной)
казалась чужой,
неузнаваемой…
(Она ли это?..
Смерть, говорят, не красит).
А ещё чуть-чуть раньше —
в конторе кладбища —
искали, считали деньги,
чтобы купить могилу
поближе к воротам, посуше, повыше;
у стеклянной стены близ выхода-входа
метались две бабочки, —
невесть, как залетели,
согревшись на солнышке бабьего лета.
Когда она умерла, в точности никому неизвестно:
была одинока и в тот день одна
(преставилась быстро, без мук);
поэтому цифры в конце
на большом кресте деревянном
вызывали сомненья.
Её поминали потом хорошо:
вреда не чинила, другим помогала, доброй была,
часть сбережений отдала в монастырь,
«земля путь будет ей пухом»;
вино и обильная снедь
после печальной «прогулки»
голод и жажду их
утолили вполне, даже сверх меры.
Портрет её смотрел со стены —
точно дух ушедшей хозяйки.
А час назад
могильщики ловко засыпали яму,
в которую гроб был опущен;
а чуть раньше в крышку его — бум-бум —
комья глины бросали
чьи-то немёртвые руки…