Ах, как не шла сегодня эта роль!

Ах, как не шла сегодня эта роль!
Неправдой огрызались мизансцены,
и голый, не по насморку, король
напрасно ждал от свиты откровений.

Вассалы неуверенно клялись
живот отдать во славу суверена,
но не пожар страстей, а лени слизь
по сцене расползалась равномерно.

Нескучный зал шептался и скрипел
усталыми сиденьями в партере,
галерный ряд стремительно пустел,
утратив связь со сценой в полной мере.

Как оформляют нудно судна фрахт,
герой глупел в признаньях героине,
что и убогий в зале, и дурак
знал наперед финал сюжетных линий.

К поклону все мурлыкая кралось
на радость обуфетченного зала,
как вдруг под рампы муть незванный гость -
беззвучно кошка истиной предстала!

Обнюхала неспешно реквизит:
"Флаконы с "ядом"? Нет ли варельяны?"
И удивленно: "Что ж герой кричит,
вздымая руки к небу окаянно!

Быть может, не налили молока?
не дали поохотиться на мышек?
Замучала чесотка: вошь? блоха?
Попался на глаза толпы мальчишек?.."

В обычной кошке шарм, игра, и флирт,
естественное тварное бесстыдство,
забыт сюжет бездарный и забит
кошачьим неспортивным любопытством.

Ах, как не шла сегодня эта роль!
На горе - кошка! Нет, на счастье - кошка!
Что ж, так случилось, голый ты король,
всю жизнь игравший страсти понарошку.

И пьеса - цепь разрозненных картин,
она, как жизнь, давно уже в кювете!
Где Золушка? где Тиль? где Насреддин?
Вот в поле Лир, вот Павел на рассвете...

Наказан камнем, собственным, Сизиф,
отправивший в отставку компромиссы,
прервал позор и, кошку подманив,
под гром оваций двинулся в кулисы.