Двойная жизнь Вероники

Нет ничего на свете, кроме темноты.
Она глядит задумчиво из гроба.
Теперь ее соратники – кроты.
Земля сырая – вот ее утроба.
И только голос в воздухе больном,
Мелькает робко тремоло, как боли
Кардиограмма, реет над мостом,
Как динамит, взрывается. С бемоля
Она бежит вверх по ладам, к Нему!
Точнее к ней, и та бежит навстречу,
И добежав до третьей «Обниму!»,
Теряет от любви способность к речи.
Пусть форма скрипки – знак ее судьбы,
Нагой виолой ляжет под руками.
Усталый лист слетает на гробы,
А Вероник взлетает над домами.
Лицо равно лицу, кольцо – кольцу,
Парижу – Краков, кукольник – Антеку.
Взлетает голос, стынет на плацу,
И мерзнет от тоски по человеку.
Тепло собрата греет сквозь моря,
И кренделя выписывают звуки.
Не потому ли вертится земля,
Что это чудо не познать науке:
И ваши голоса не распознать,
Ведь ультразвук не ощущает ухо.
Я слышу: в небесах рыдает Мать,
И весь Париж ей подпевает глухо.
Июнь 2005.