Об Иване-молодце, Трупе-удальце и Последнем Крысином Побоище

Присказка

Кони в яблоках, ясноокие
Легкокрылые и жестокие
Пляшут кони мои, куражатся
Только мне отчего не пляшется?

Не веслится, не гуляется
Чернобровому, бакенбардному
Вместе с бардами не икается
С колдовскими зверьми с леопардами

По лихм горам не летается
По студёной воде да по озеру
По заросшему ржавым мусором
Трансформаторным зверь-бульдозером
Заплетающим косы русые

Я пройдусь косою семимильною
По горбам да по шеям соподвижничков
Золотым дождём смерть-булыжничков
Жуткой песнею замогильною…

 
Часть Первая

Очи чёрные, что у ворона
Шёл Иван-дурак по чужой земле
По змеиному мху горелому
Молча песни пел да прихрамывал
Руки крепкие, ноги – так себе

Из ушей торчат копья вострые
Да в груди стрела ядовитая
Лютой нечистью, козанострами
Плоть младая да плоть убитая

Лишь душа кричит ясным соколом
Рвётся фениксом в дом к родителям
К отцу с матерью, что не спят, не пьют
Возле-около
крыльца сына ждут

Но не видать дураку света белого
Тьма червонная застилает глаз
Да с болота-то обгорелого
Не туман бежит, а волшебный газ

Газ вонюченький, да целительный
Аки чёрный хлеб и берёзы сок
Чудодейственный и живительный
Для покойничков – словно твой носок

Будто Слово и Образ ангельский
Слышно молодцу в ухо мёртвое
То на облаке Будда аглицкий
Китаёзина святомордая

В облачении чиста золота
Да в зубах горит изумруд-алмаз
Воскрешает он добра молодца
И даёт ему в путь свой третий глаз

Говорит:
- Земля здесь мудрёная
Одному тебе не пройти назад.
И исчез.
Заклубилась вокруг муть зелёная
Поднялись упыри, встали молча в ряд

Посмотрел на них Иван глазом-лазером
Заплясал по их когтям острой сабелькой
И пошёл кромсать пьяным азером
Асамлею их распроклятую

«Ой ты, гой еси, лыцарь доблестный
Твою бабушку да тридесятую!»
Говорил ему Ёжик-зверь лесной
Молодецкой поступью передавленный
Расправляя шкурку помятую

А Ивану вся жисть дрянь-копеечка
Он сквозь чёрный лес продирается
А на шее его канареечка
Костяным оберегом болтается


Часть Вторая

Было времени час до полночи
Когда вышел Иван к морю синему
Где по берегу всякой сволочи
Тьма ходила, летала, ползала

Во второй раз заморский глаз
Засветился и подмигнул ему
И ударил упыря самого толстого

И могучего
И вонючего
И липучего

Поразил лучом чёрну гадину
Шибанул гомнюка прямо в темечко
И упал вурдалак звонкой градиной
На сыру землю аки семечко

И тогда из семени выползла
Зелен змея красноглазая
Да на дерево заграбасталась

Показав ему лико Зла
В зад вонзила шприц одноразовый
И вокруг ствола заколбасилась

Увидал Иван диво дивное
Помолился Господу да рыгнул в кулак
И ударил в лоб тварь противную
Вот и сдох толстяк-вурдалак

И представился в ад аидовый
Разбежалась вся нежить в ужасе
От такой победы невиданной

И узрел Иван под корягою
Меч сверкающий аки зеркало
А поодаль стоит бочка с брагою
И великий камень с стрелкою


Часть Третья

Вышел месяц со звёздами чистыми
Осветил кости добрых молодцев
В бреговых песках, в песках илистых
Да под чёрной водою невидимых

То не тьма-рать была, да не половцы
То дремучие шведы полтавские

Что отбились от Войска Польского
Да попалися в лапы нежити
Упырей с полуострова Кольского
Чёрной туче румынской ерети

Злые мысли дурню в душу закралися
В сердце грусть-тоска аки в жопе гвоздь
Но встряхнулся он и заскалился
Отряхнув с камня лунну изморось

А на камне том слово матерно
Неприличное, даже грех сказать
Не пером то слово написано
А написано, чем нельзя писать

«Тьфу ты, гидрища лоренейская!» -
Обозлился Иван, в море плюнувши
А из моря всплыла тварь библейская
Что китом звалась, чудо-юдищем

Разевала тварь пасть зубастую
Да плевалась в ответ белой известью
Но болела та тварь чёрной астмою
И, закашлявшись с Божьей милостью

Нахлебалась воды морской да пошла на дно
А Иван-дурак зачерпнул ведро
Да отмыл с камня слово матерно

Поднял меч-кристалл и пошёл на юг
По семи ветрам, в город-град Устюг
 

Часть Четвёртая

То не пламя с гор осыпается
То не ветер рвёт гриву-волосы
То по небу-ковру Змий скитается
И орёт, подлец, дурным голосом

Его глаз – аки камень рубиновый
И лицо молодого кочевника
Вместо правой ноги кол осиновый
В левой лапище – бюст Коперника

Крылья чёрные в белу клеточку
А на шее лилова ленточка –
Шрам от сабли Добрыни Никитича
И цепочка с часами Гринвича

Каждый час он кричит кукушкою
И под вечер жрёт ихтиолухов
Распивая «Бордо» с подружками
Вопреки причитаньям уролухов

От него узнал Иван время точное
Обменял третий глаз на кол осиновый
Выпил бражки, съел мясо сочное
(рыб диковинных - ихтиолухов)

Отряхнул крота с лаптя-сапога
Да вошёл во врата града Устюга

В граде том правил царь Пелагей
Сам весь хитренький, востроглазенький
Собирал бояр да простых людей
Гоготал:
- К нам приехал чумазенький
Вор-ворюга Иван дуралей!

Что ж ты, чучело, воевать пришёл?
Ты же грабли таскать надрываешься!
Оперся Иван на дубовый стол:
- Что, курносый нос, насмехаешься?

Натопи ты мне баньку по белому
Я от белого света отвык
Вот тогда мы с тобой побеседуем
Вот тогда посмеёшься, старик!

Призадумался старче, откашлялся
Произнёс по-хранцуски ругательство
А Иван у стола отоварился
И пошёл во дворец председательствовать.


Часть Следующая

Быстро сказка сказывается
Да не быстро дело делается
Наш Иван во дворце кочевряжится
В королевском носу ковыряется
Лишь столуется да обедается

Разъезжает на конях бронированных
Жрёт курей да свиней маринованных

Веселится Иван - всё невесело
С жиру бесится - не жируется
Но уйти не даёт то ли спесь его
То ли царска дочь – бела курица

Стал Иван вТИХАРЯ дурь покуривать
Стали мучать его страшны демоны
Посещать по ночам, по мозгам стучать -
- Выжигать из глаз автогеном сны

- Ты иди, говорят, в бурелом-тайгу
Там найди колдуна – звать Медведь Шойгу
Отдавай ему свою душу пропащую
И получишь, вай, власть настоящую…

Третий день Иван да всё мучится
В голове тяжело, и желудок – дрянь:
«Дай, пойду в тайгу, что получится
Посмотрю на енту медвежью срань!»

Взял Иван меч свой таинственный
Кол осиновый да драконий зуб
Бюст Коперника, гипс воинственный
Да Пелевина полусгнивший труп

Труп Ивану был собеседничком
Чтоб в дороге дурак не соскучился
Чтоб, блуждая по заповедничкам
Добрый молодец бы не ссучился

Вышел Иван из дворца ранним утречком
Растворился в тумане, сгинул без вести
Царска дочь на крыльце лает пуделем
Не понять, толь в бреду, толь по трезвости

 
Часть Очередная

Долго ль нет, но стемнело уж
Вновь Ивану вурдалаки мерещатся
Из лесных трущоб да болотных луж
Да по скалам ползут, всё по трещинам

Обругал Иван дурь проклятую
Бросил наземь косяк, растоптал ногой
А из трещины выполз зверь Шойгу
Тьфу ты, пакость, совсем нагой

Весь на пирсинге, на спине тату:
«Люська – твою мать – красна девица»
Знал Иван Люську, знал, да не ту
Знал Иван «Тату» и сказал скоту:

- Я сошла с ума –
Где моя сума?
Мне нужна она –
Мне нужна она!

Ох..ел Шойгу от слова заморского
Говорит:
- Хто ж ты, молодец, из каких краёв?
Уж не кореш ли товарища Новодворского?
Да промолвив то, перешёл на рёв

Но Иван-молодец не сконфузился
Вынул из штанин пачпорт старенький:
– Я Совейский покамест гражданин!
Да как тяпнул Шойгу по хареньке!

Опечалился зверь-Шойгу, призадумался
Чрезвычайное, говорит, положеньице
Не обсудим ли сей «порфоз», мусьё?
Но Пелевин-труп снял напряженьице

Дураки, говорит, вы, хмыри-дихлофосники
Шо ж вы лаетесь, CD-R с трансформатором?
Как комар-наркоман с фумигатором
Как дитё-лигофрен с паровозиком

Посидим,подумаем
Что-нибудь придумаем
Эх, трава-отравушка
Травушка-муравушка!

Развели втроём костерок в тайге
Прошептал Иван на ухо Шойге:

«Не смотри, колдун, что я неулыбчивый
Но зато мой товарищ прилипчивый
Как дотронется до кого, сукин труп, липкой кожею
Так потом ходи в спине с его рожею!»

Заикаться стал Шойгу замордованный
Не сумел произнесть заклятие
Столбняком застыл, околдованный
Когда труп распахнул объятия

А Иван взял, и оземь спасателя -
Соглядатая стукнул с присвистом
И разверзлася мать сыра-земля
Обвалилась банковским кризисом

Обратился Шойгу в крысу серую
Да помчался бегом в чёрну трещину
А Иван, пригрозив холерою,
Вслед ему прыгнул в тьму кромешную


Часть Последняя

Очутился Иван в стольном городе
Видит: красный храм як египетский
Сиганул туда крысий оборотень
Заулюлюкал труп: «Эх, вдоль по Питерской!»

И махнул он за серой шкурою.
А вослед за ним поскакал Иван
Да не на лошади, не на лошади
Ай – на – на – на - нэ
Да – ну – на – нэй – на - нэй
Не на лошади, эх, да не на лошади!

А в том храме, в Мавзолее комиссарошном
Гроб стоит, хрусталя-стекла
А у гроба того страж в один аршин
И часы застывшие на краю стола

Повернул Иван стрелку заржавлену
Зашатался страж и осыпался
А из гроба старик встал во всю длину -
Коротышка. Картаво залыбился.

Поклонился Ивану светлой лысиной
Да и в трупе (узнав Котовского?)
Подмигнул им вполне осмысленно

Поманил пальцем, хитро прищурившись
Да повёл их вниз, в потайную дверь
И пошёл Иван, чуть нахмурившись
А за ним труп – послушный зверь

Переходами да порталами
Пробрались друзья в рязиденцыю
И глядят: за столами с бокалами
Собирается рать Президентская

Крысы жирные, шерсть искрой блестит
Глазки как слизняки кровавые
А на троне – сам Президент – аспд
Наклоняет главу плюгавую
 

Размахнулся Иван колом осиновым
Да метнул Вельзевулу в переносицу
А Крысиный царь только косится
Лишь сверкает клыком малиновым

Соскользнул с трона мракобес как змея подколодная
(Шоб его, энурез в подштанниках)
Просвистела деревяшка холодная
И зашибла пяток охранников

Вынул молодец свой волшебный меч
А трупешник стал крыс заглатывать
И пошла у них с крысами Куликова сечь
Начал наш трупак, давясь, похохатывать
 
 
А Ильич-то, смотри, приосанился!
Усмехается в рыжу бороду
И обочинкой к трону отправился
Обходя стороною свору-орду

Он подполз к Президенту Крысиному
Да воткнул ему в сердце ручку шарикову
Взвыл Владимир Владимирович по-ослиному
Пред кончиной сходил по маленькому

Посерел лицом да окочурился
Прохрипев пару слов по-немечки
Оглянулся Ильич, хитро прищурился
И пошёл покурить на крылечко.


Эпилог

Как по Русской земле весть прокатилася:
Пал Володемер от руки Володемеровой
К’говью к’гысью пе’го обаг’гилося
Так сказал мне бродяга из Кемерово

Я там тоже пил спирт кондитерский
Да с Иваном гудел трансформатором
Пьяный труп орал: «Эх, вдоль по Питерской!»
Предлагая себя в Императоры.