Обелиск

Когда мы вернемся!

Когда золоченая медь.

Протянет - «Отбой».

И устало опустятся пушки.

Когда мы проснемся.

Когда перестанут гореть.

Останки. И танков.

Чугунные тушки.


И скажет «Спасибо».

Нам «Вечно Жалеющий Слов»

И тухлый Берлин.

Вдруг запахнет наваристой кашей.


Железные нимбы

Мы сбросим с усталых голов.

И станет чужим.

Вдруг оружие. Бывшее нашим.


Пойдут эшелоны.

В разгоне повернутых рек.

И брюшки теплушек.

Забьются трофейным барахлишком.










В кусках сахарок..

Не в россыпь махра..
А - «Казбек».

И гильзы в подарок.

Знакомым по письмам мальчишкам.



И будут «Астории».

Белые скатерти, дым.

Красивые женщины.

Красные, терпкие вина.

Наивность историй.

Картишки на тихих «малинах».

И всхлест за грудки.

И чужих не признанье чинов.



По первому лету.

В ином исчислении - «От».

Бессилия Бреста.

От первых крестов в перекрестьях…

С постов у ворот.

Уведем сокрушенных невест.

На званный обед.

В коммунальные наши поместья.





Когда к русской печи,

Мы втиснем трофейный рояль

И выпустим в поле,

Безмозглых, но мраморных догов.

Когда удалим. Из предсердий.

Ненужную сталь.

Шагнув через боль.

С госпитальных порогов.


Когда на ладонях

Истертых, броней и песком.

Нам снова отметят.

Продление жизненных линий.

Мы в мягких вагонах.

В полуторках, конно, пешком,

К оставленным детям.

Вернемся, конечно. С повинной.


На плечи их примем.

Погонами высших чинов.

Врученных судьбой.

По каким то неведомым спискам

Когда поцелуем

Сединочки детских голов.

Вернемся домой.

Окончательно. К месту прописки.



И вытянув руки. На цыпочках.

Солнечный диск.

Очистим от спекшейся крови

Слезами и водкой.

И метров на тысячу.

В небо вонзит – обелиск.

Винтовочный штык.

Над солдатской пилоткой.