Последнее слово

1.
И кто тебя по-настоящему понимает?..
Разве что некто, умеющий притвориться
Неживым, кто слетел и безмолвно тает
На твоих подсолённых чуть-чуть ресницах,
Разве что этот сквозняк, незвано вошедший
В дом, где тоску укрывают за спешкой смеха,
Любят своих мужчин, обожают женщин,
Вслушиваются в свой крик, и не слышат эха,
Разве, что этот изогнутый рог пространства,
Наполненный темно-красным вином заката
Или дорога – вперед, полуночный транспорт,
Уносящий тебя, чтобы время убить, куда-то…
Ты сам себе безвыходно непонятен
В сравнении с теми, кто, якобы, бессловесен.
Ты сотворен из размытых неясных пятен,
Из преломлений своих, отражений и прочих версий.
Тебе самому, в общем, нет никакого дела
До всяких мытарствующих во тщете прохожих,
Что хорохорятся, как воробьи, и взирают смело
Внутрь самих себя и под ноги тоже.
И только один из них, нищий, всё ищет, ищет
Отзвук гармонии в грудах пустых бутылок.
У него, как будто, навалом духовной пищи.
У великих блаженных не больше, наверно, было.
А воздух густ и подрагивает неприметно,
Словно кто-то правит и правит свои полотна –
Контур, штрихи, светотень… Но никто при этом
И краем глаза не видит его работы…

2.
А ведь это было, кажется, не далее, чем вчера,
Когда было сладко встречать ожиданьем утро.
У моей девушки земляникою пахли кудри,
Из окон вишневый воздух лился, как хванчкара.
И мы срывались дышать эту мирру мира
До ближайшей булочной, до улочки с тихим сквером,
К поездам, которые уносились на Крайний Север
(Или это была Северная Пальмира?)...
А впрочем, ощущение пониманья
Не зависит от расположения тел в пространстве.
Шепталась Нева, обещая нам долго здравствовать
(Или это была Пинега?)… Всё, будто в сплошном тумане…
Уже не вернуться на придуманную планету.
Даже на месте булочной сплошь лоточки
Какого-то ширпотреба, где все лопочут,
О ценах на счастье и прячут глаза при этом…

3.

О чем это я – простится ли мне, простится?..
Не знаю о чем, но уже почти не надеюсь.
Еще молюсь, хотя уже по привычке.
Господи, бормочу: спаси, сохрани, помилуй!
Сердце, как будто дырявят стылые спицы.
Отче, дай угадать мне, в чем же была идея?
Я заключил этот мир, этот свет в кавычки
Вместе с собой – как видишь, хватило силы…
Цитаты, цитаты, всюду одни цитаты,
Всё сплошь заголовки для зыбких туманных сутей,
Сошедших на нет, да вряд ли и вовсе бывших.
Я верю теперь лишь в это, в ничто, в условность.
Мне не понять теперь ни себя, ни сестры, ни брата
По приходу в земную жизнь, по её абсурду…
Каюсь, каюсь, отчаянно каюсь, слышишь!
Простится ль мне, Отче, это последнее «слово»…