Шабаш

Шабаш



Кровавый пепел сумрака рассвета,
Раздутый ветром в облаках,
Нес солнца жар от горизонта
В раскрытые твои глаза!

Лес, грохотом наполненный, стихал,
Но бешенства пурпурной пены
Не боялся…
И…

Протыкал макушками деревьев…
Свод,
Окрашенный в палящий зной,
Текущий на снега полей ромашек!

Венки из белых перьев,
Развешенные кем-то по кустам,
Дрожали от волненья
И трепетали в ожиданьи…

Что?.. Думали они?
Что?.. Ждали,
Бросая капли слез кровавых,
Свалившихся с неведомых небес
На дикую поляну.

Как оказалась ты свидетелем невинным
Столь страшного события,
Способного пьянить отравой Ада,
Который не разбудит сны…
Утрат потерь, приобретений…

Там чувства сдерживать не внове…
Учить…
Кого то научить…
учиться… научиться…
Выплескивать снежинки на огонь
И грязью от смешенья насладиться…

Смущение считать стыдом,
Затем от совести отречься.
Месить по сердцу сапогом
И тела холодом увлечься…

Как тесто, тиская руками,
Слезы не замечая на щеке,
Губами в отречении впиваться и…
Похмеляться горем в кабаке…

Увидели пришедшие на миг деревья,
Что, расступившись, чуда ожидали,
Клубок, вкатившийся из тел…
Хвост, голова, еще одна –
Чешуйчатая ярость обновленья…

Совокупленье тысяч солнц
Играло бликами в поляне…
То разворачивались… Встали…
То падали, обнявшись вновь.

Молчали…
И дикость страсти обнажали…
И пасть разверзнута клыками,
И шея голая,
и беззащитность обнаженных плеч.

Один из гадов приподнялся
И голову в венок продел.
Тряхнуло землю грома сотрясеньем…
Красавица под деревом сидела –

Ее чело украшено венком из лепестков
И босая нога на шее змея,
И шкура кобры на руке, запястье обрамляла.
Взгляд устремлен в неведомую даль…
Все это замерло в скульптурном ожидании.

Чего?..
Туман!
Туман спустился на поляну…
Убрал деревья с посторонних глаз.

Запрятал яркий свет и тени…
Бенгальские огни,
Глаза безумных тигров
В нем были бы слепы.

Туман чернел, стелился кровью,
Деревья страхом обнимал,
Сжимал в объятья дикой болью,
Кусками в середину уплывал.

Листва дрожала не от ветра,
Иголки елей дыбом напряглись…
Он смерчем вырастал до неба
От обожженной им земли.

Чуть приподнявшись с пепелища,
Свой «шерсти клок» продел в венок
И, обратившись, девицей белесой,
Вдруг, замер, отвергая неба свод.

Венок! Венок ромашек жил,
Слегка играясь на ветру
И лоб ей щекотал.
Напрасная затрата…
Стояла, как мертва!

Не долго ныла тишина…
Гул нарастал не с поднебесья,
Земля кипела под землей…
И бульки ударялись в «крышку»,
Сожженную туманной «красотой».

Настойчиво пиная подземелье,
Отталкиваясь от ступеней Ада,
«Зубилами» вгрызались мириады
Невидимых, но слышимых, зубов.

И черный пепел дрогнул:
Пробитый клювами ужасных птиц,
Взлетел он с ними в поднебесье,
Устлав полмира, там кружил!

Из «скважины» под лесом
Стелилась вонь не умолкая.
За нею жижа подниматься стала
И, булькая, готова вся была
Наружу выплеснуться ржавой кислотой.

Порой казалось невозможным
Вместить такие дикие явленья
В уклад привычных представлений.
И лишь больным воображеньем
Способно эту пакость оценить…

«Торпеда» золотая…
из скважины взлетела над землей
И, в птицу обратившись, стала
Над лесом в крике бить крылом!

Орда всех птиц,
До этого пробивших землю,
В шеренгу собралась.
Склонили головы покорно
И знака-приказанья стали ждать.

Равнением довольна…
Раскрыла птица золотая два крыла,
Как будто обнимала…
Вдруг, вздрогнула, вскричав.

Все перья в тот же миг
С нее слетели и…
И устремились стрелами в сердца
Ее покорной свиты…
Не промахнулась ни одна.

Она же,
падая стремительным полетом,
Всех за собою увлекла… и…
Вонзила клюв в венок очередной…
И стала статуя еще одна мертва.

Упал и пепел камнем вниз.
Оплавленный вулканом, будто замер,
Убрав из глаз и вонь,
и жижу кислоты.

Не знаю уж когда,
В какие из мгновений появились –
Была усыпана поляна по краям
Не менее полсотней изваяний.

Не столь чудесно объявились,
Возможно, лезли из земли,
Из леса выходили,
Иль из ручьев,
звенящих вдоль тропы.

Но занавес еще не брошен…
В лесу раздался топот, шум…
И в клочьях пены, выросшей из кожи,
Олень в прыжке, взлетев, упал,
поляну кровью окропив.

В изнеможении лежал.
Затем поднялся на колени,
И диким взором осмотрелся…
Но на него лишь мертвых лиц
 глаза смотрели.

Никто за ним не гнался, но…
Одна из сосен стала голой,
Отбросив ветки и кору,
Склонила до земли свой стройный ствол…
И…

В обнажении молочном,
Как будто кто взмахнул клинком,
Оленю отрубила шею,
Забрызгав кровью землю, небо…
Уже пришедшую луну.

Костры запрыгали пожаром
По лицам обнаженных тел
В венках стоящих изваяний…
Вселялся ужас в стройный лес.

Вдруг, все ожили…
и вот их первый шаг…
И бросились гурьбой,
Живительную влагу допивать,
Что жизнью из оленя продолжала вытекать.

Дымились губы краснотой,
Закончив с кровью, рвали мясо…
И, как-то незаметно, все тела людей,
Вдруг, превратились в шевелящихся червей!

Покончив с угощением,
Обратно превратились в пополневших дам
И разошлись по уголкам,
О чем-то зашептавшись оживленно.

Одна лишь не ушла,
Чуть щелкнула перстами
И села в трон,
Что появился на поляне.

- Средь нас сегодня двое есть,
Вкушать кто отказался угощенье…
- Им смерть, -  взревели на поляне.
Лишь несколько шептали: «Нет,
Достойны поощренья!»

- У мненья нет единства слова…
Сегодня будет испытанье, -
Так говорила Дама трона, -
И пусть Его любовь найдет в нас оправданье...

Вы помните мои слова в начале:
«Как оказалась ты свидетелем невинным
Столь страшного событья,
Способного пьянить
Отравой Ада?..

Вдруг, трон исчез, исчезла и девица.
Ты стала выходить из мрака темноты…
Я бросился спасать…
Лишь в мыслях… Тело коченело…
Не мог я сделать даже шаг!

Ты обнаженною была,
Причем, смущение тобою не владело!
Горда!! Как будто бы всегда
Такой средь всех ходила:

Не замечая пошлых дряней,
Ни трупных слов,
Ни похотливого вниманья!!!
Такою знал тебя лишь я…

Там, где касались твои стопы,
Туманом обожженной вулканической земли,
Росла зеленая трава,
Росла и поднималась на глазах.

Роса… Блестела в лепестках,
И, в отблесках костров,
Играла на улыбках ведьм,
Смотрящих с завистью на это появленье.

- Похоже, что своя, - послышалось вокруг,-
Пусть огласит свое решенье!
Твои глаза нашли меня…
Шептали, что-то губы…

Но слышать было мне, наверное, нельзя…
Ты пальцы поднесла ко рту
И жуткий свист
родился над поляной…

Венки слетели с ведьм голов
И взмыли тут же вверх…
Слегка над лесом покружились,
Собрались в ком и на землю свалились.
(ударение в слове «землю» на первый слог)

Слегка руки твоей коснувшись,
Вновь разлетелись по кустам.
Заглядывая в ведьм глаза,
Собрались вновь
И в лошадь обратились!

Наверно, ты была бы лучшей амазонкой,
Когда, взмывая к небу вверх,
Летела птицей непокорной…
И звезды потеряли свет.

Пришел и мой черед.
Я вышел на поляну
И… Ты … навстречу мне.
Уже не голая, одета…

И руки протянула для объятий…
О, нет!
Как будто, что-то в глубине души,
В тот миг нашедшей
отражение в твоих глазах,
Мне было незнакомым.

Какой то стылый холод
Морщинками рассек зрачки…
И я невольно отшатнулся…
- Подлог не удался,
Ее он знает, любит, -
Ворчали на поляне голоса.

Лицо скривилось у девицы,
Похожим очень стало с той,
Что золотом торпеды ввысь летела
И стрелами сердца разила над землей!

Чуть погодя она окаменела,
Под левой грудью, что-то подалось…
Потом у правой…
Одежда пала вниз…

И вместо грудей две свиные морды,
Захрюкав, стали мне в глаза смотреть.
- Эх! Тазик бы ботвиньи,
Подумалось мне в то мгновенье.

- А он не жаден!
- Не пуглив!
Звенели смехом голоса.
Пусть будет так!
Пусть выбирает себе жизнь!..

И все исчезли в тот же миг!!!



08-10.04.05.г.                г.Ашхабад


Рецензии
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.