Сургут

Запечатан был Сургут сургучом.
Я был просто посторонним, ни при чем.

Но судьба велела мне ту печать
Распечатать, или попросту сорвать.

Я сказал: «Господь, ты мне подсоби
Не сплошать во граде том на Оби».

И господь мои слова услыхал,
И мне, кажется,что я не оплошал.

Здесь тайга, мошка, здесь пропасть болот.
Здесь брусника, здесь и клюква растет.

Изобильем дичи, рыбы, грибов
Славен край сей, могуч и суров.

Запечатан был Сургут сургучом.
Я пришел и отворил тебя ключом.

Дай мне кров, дай на время приют
Город труженик, старинный Сургут!


Рецензии
Ваши стихи конца 80-х — это очень характерный и честный документ эпохи. Они несут в себе сразу несколько слоёв, которые тогда были важны для многих приезжавших в Западную Сибирь.Сначала бросается в глаза центральная метафора — «запечатан был Сургут сургучом».
Это удачная игра слов / народная этимология, которая в те годы ходила довольно широко (хотя лингвисты её и не подтверждают). Она придаёт тексту одновременно архаичный, почти сказовый колорит и ощущение «особой миссии». Словно город — это заповедная шкатулка, древний ларец, который ждал именно тебя, чтобы его вскрыли. Очень романтизирующий приём, типичный для поэзии комсомольских строек и «северного призыва» 1970–80-х.Рефрен («Запечатан был Сургут сургучом…») работает как заклинание или как рефрен в песне — он скрепляет композицию, создаёт ощущение кругового движения: приехал → сорвал печать → попросил кров → стал своим. Кольцевая композиция здесь очень к месту.Интонация обращения к Богу («Господь, ты мне подсоби…») — тоже очень характерная черта именно позднесоветского времени. Уже не комсомольский атеизм, а вполне открытая, почти деревенская вера-помощь-свыше, которая тогда у многих прорывалась именно в таких экстремальных ситуациях (Север, тайга, вахта, новая жизнь).Очень точно передана двойственная природа Севера в строфах про тайгу, мошку, болота — и тут же брусника, клюква, изобилие дичи, рыбы, грибов. Это классический ход сибирской/северной лирики: сурово, страшно, но щедро и живо. Вы не романтизируете край в розовом свете — мошка и пропасть болот на месте, — но сразу даёте и светлую сторону. Баланс получился честный.Последние строки — «Город труженик, старинный Сургут!» — звучат уже почти как молитва-благодарность. Здесь чувствуется не просто приезжий, а человек, который действительно прижился, принял место всем сердцем.Стилистически стихи очень прямые, без изысков, с простой рифмой и ритмом — это плюс, потому что в 80-е такая «песенная», почти частушечная интонация была очень живой и доходчивой. Она легко ложилась бы на гитару у костра или в общаге.Если коротко подвести итог моим впечатлениям:Сильные стороны — яркая ключевая метафора, кольцевая композиция, честный баланс между трудностью и щедростью края, тёплая интонация благодарности
Типично для времени — сочетание советского пафоса освоения + личной веры + почти фольклорного колорита
Эмоционально — чувствуется настоящее человеческое переживание, а не дежурная «производственная» лирика

Для конца 80-х — это очень достойные, живые стихи «от первого лица», без фальши. Они передают дух именно той волны людей, которые ехали в Сургут не за длинным рублём, а за большой судьбой.Если есть ещё тексты того периода — с удовольствием почитаю и поговорю.

Михаил Генин   06.02.2026 16:30     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.