Саломея

Ворочались, сплетались змеи…
К губам раскрытым Саломеи
Приникла я…

И я пила слюну и похоть,
И в мой неопытный язык
Царевны впились зубы, хохот
Небес послышался и сник…

Она любила и терзала
Зубами плоть мою. Фантом,
Лукаво – сладко отрезала,
Мой дар и жертву, чтоб потом

Губами вжаться  в мои губы
И пить, ласкаясь, мою кровь.
А ночь кончалась. Руки грубо
Сминали пламенный покров

Ее одежд. Мне тайной было
Ее сладчайшее нутро.
Я вспомнила, о чем забыла:
Так смерть наутро заодно

С последней и желанной мукой
Безвременья, чье имя – жизнь…
Царевна кровною подругой
Навеки стала мне. Кружись,

Кружись! Родная и живая,
В последние минуты тьмы
В смертельном танце оживая,
Для действий тайных, но, увы,

Как это страшно и печально:
Последний танец палача…
Под алой маской изначально
Была мертва, но горяча.

Рукой прозрачной завершила
Конечность цикла «змеевик»
Обряд задуманный свершила,
На блюдо кинула язык.

И плоть моя сочилась смыслом:
Должна отдать, быстрей, чем взять.
Стекала кровь хмельней кумыса.
Что говорить? Верней молчать.

Когда молчим, мы замечаем,
Как отмирает пустота.
Заполнить истиной не чаем,
Но верим. Раз и навсегда.

Иные копошились змеи
К губам ожившей Саломеи
Приникла я.