Белый конь

В полусне рисую суриком:
Лес, притихнувший над плёсами.
Белый конь в вечерних сумерках
серебрится нежно-розовым.

Сколько вёрст – да буреломами.
Ни души, хоть в пляску с лешими.
В холодке полощут омуты
всхлипы тёмные да грешные.

И лежит непоправимое
где-то в сердце лёгкой наледью –
что же давнее, былинное
развернулось перед памятью?

Брег, округленный обрывами,
лес, напитанный багрянцевым –
белый конь с короткой гривою,
чуть хромающий, как в танце.

В тишине созрело алое,
опустилось за вершинами.
Ночь, довольная, усталая,
опускается на спину.

Белый конь под тёмной ношею,
сумрак веет наважденьями.
На копыта кем-то брошено
тускло-серое  свечение.

За леса, по плёсам, жаждущим
упокоить в недрах бликами,
белый конь стремится каждую
ночь дойти до поля дикого.   

Круг за кругом, по столетиям,
цель всё ближе, да неведома.
Что же страшно мне, что встретила
я его во сне прадедовом?

Всё как будто заморожено,
сердце сжато перед криком.
Конь, чужой рукой стреноженный,
в поле диком, поле диком.

                4 октября 2004 г