Два торта на три уровня

Оля и Аля

 – Ну как она догадается?!
 – Не знаю, не знаю, не знаю! Не знаю я! Умная она. Она сядет за стол, запишет последнюю сцену, а потом отлистает страницы и посмотрит, что было в начале. И увидит меня не с книжной эротикой, а меня под красным фонарем. И хорошо, если с Фёдорычем, а если с папусиком?
 – Если она начнет листать, то не закончит, пока не найдет там всех. – от Микки Мауса до Кинг Конга.
 – Тебе хорошо смеяться…
 – А я не смеюсь. Если она такая умная, то так и будет. Ну и что?
 – Да как это – “ну и что”?!
 – Какое тебе дело до её эротических фантазий? С Борисом вы не развлекались порнушкой перед сном?
 – Но там не про меня…
 – И тут – не про тебя. Нет признания – нет факта!
 – Про меня. Я делала всё, что она придумает… и ещё больше… Она умная, но с фантазией у нее слабовато.
 – Ты собираешься признаться?!
 – Я не собираюсь врать!
 – Чего ты тогда от меня-то хочешь?!
 – Ну посоветуй мне что-нибудь!
 – Не признавайся!
 – Я не буду врать!
 – А промолчать ты сможешь?! Свой коронный номер исполнить – паузу на подиуме на 10 минут?!
 – Ещё говори.
 – Да это просто работа! Ра-бо-та! Всё
 – Ещё говори.
 – Хорошо, вот ещё. Она к тебе тоже не девственницей подошла…
 – Стоп. Еще раз повтори. Слово в слово.
 – Нет, два раза одну и ту же мысль думать мне не в образе – рассмеялась Лола. – Теперь ты говори, что придумала?
 – «Подошла». Да я об этом уже как-то сама думала, но промельком. Почему она ко мне подсела. Эта стерва хотела снять девочку.
 – Это ясно. И сняла. И что?
 – Не обязательно меня! Любую, кто оказался бы на моем месте! Она сама – шлюха. Вот мой ответ. И мой довод.
 Лола тоже могла держать паузу. Но, не на десять минут, но … Нет, Альку ей не перемолчать.
 – Хочешь совет? – сдалась она
 – Говори.
 – Не называй её шлюхой. Не называй её стервой. Ни вслух, ни мысленно. Ни другим – даже мне, ни себе. Только ей и – в лицо.
 – Почему вслух?
 – Потому что вот перед этим-то ты десять раз подумаешь.
 – А почему?…
 – Я не знаю ответа.
 – Я подумаю.
 – Подумай. И…. слова – они сбываются… И я боюсь, ты так её называешь, чтоб не назвать…
 –…любимой.
 – Идем на кухню. Почему-то с тобой уютней там, чем в этом… – Лола окинула взглядом разоренный торт, грязные блюдца, чашки, ложечки, неровный огонь свечей… – чем в этом бардаке.
 – Мне домой пора. Я теперь девушка честная – мне завтра на работу.
 – Тебе это приятно? – удивилась ей Оля
 – Да. – удивилась себе Аля. – А что ты будешь делать с тортом?
 – Выкину.
 – Оль, отдай мне.
 «Господи, ну когда я привыкну… И “Оля”, и посуду убирает, и со столика вытирает…»
 – Зачем?
 – По дороге отдам кому-нибудь. Да хоть алкашам.
 – Не побоишься подойти?
 – Я недавно выяснила, что мужчин – не боюсь.
 – Ах, да. А чего боишься – ты выяснила?
 – Мышей. – засмеялась Аля.
 – Еще?
 – Высоты. – вспомнила Аля.
 – Ещё!
 Пауза затянулась…
 – Любимых. – сказала Аля.
 – А Наташу?
 – До смерти.
 – Ты её называла уже так – в лицо? Любимой?
 – Нет.
 – А она тебя?
 – Часто.
 – А когда – ты?
 – Когда не выдержу…
Оля не стала отворачиваться… Зачем? И Аля всегда красива. Даже когда плачет… И грим выдерживает – профессионалка… Ох, видела бы её сейчас её Наташа…

Ирушка и Натали

 – Я совсем забыла запах сандала. Забыла, как я его люблю.
 – Я помню, Натали.
 – Даже так?
 – Конечно. Я хорошо помню, как приучала тебя к нему. Раз за разом. Помнишь?
 «Молчать! Только не врать! Молчать – можно, нельзя – врать…. А я помню. Я не о чем не жалею. Но помню. И значит вот он – правдивый ответ»:
 – Я не хочу вспоминать.
 – Хорошо, давай вернемся к нашим баранам… точнее к твоей ов…к твоей овечке.
 – Ирэн, ты обещала кофе. И пусть он будет по-турецки.
 – Ты запомнила мой кофе? Я им сейчас займусь… А ты рассказывай…
 Кофе – восточный напиток, и он не любит суеты, спешки… И он хорош под сигарету… Жаль она так и не приучила эту девчонку к хорошему табаку. Единственная ее с ней неудача… Наверное из-за ее мелочной бережливости. А может, закурить самой? Нет. Натали будет коситься, морщиться, хмуриться, с наслаждением изобретать еще какие-нибудь ужимки и прыжки… Иногда условие – “не врать” – все-таки обременительно… Ничего, можно и перетерпеть….
 А девочка и в самом деле влюбилась. Такого бестолкового рассказа она от нее не ожидала. Она себя-то слышит? Или ей надо просто выговориться? И только ради этого – ко мне? Ну почему «только».. Скорее – «заодно»…
 Ну вот, кофе готов. А теперь начнем наводить порядок… Ох, как не хватает сигареты!»
 – Стоп.
 Натали послушно остановилась. Поймала себя на этом. Обозлилась на себя. И чтоб хоть как-то скрыть все это и оправдаться – перед собой? перед Ирэн? – потянулась к кофе. Ирэн не отказала себе удовольствие усмешкой подчеркнуть, что ситуацию она поняла.
 – Наталонька, я ничего не понимаю. Что я тебя в любовницы хочу – ты еще помнишь, что ко мне в любовницы ты не хочешь – это уже ясно. Так зачем ты ко мне пришла?
 «Как она не любит говорить правду!… А кто любит?… ты? И как интересно каждый раз выбивать истину из этой лживой девки! А кто в этой стране не лжив? А тебе самой не хотелось бы – в девки? »
 – Мне нужен твой анализ ситуации. Что – со мной? Кто она? Как с этим жить?
 – Ты влюблена. Она – проститутка. Живи как жила.
 – Проститутки такими не бывают… Я не знаю, какими бывают проститутки, но она так искренна! Она не играет! Аля никогда не врет! Понимаешь, я вспоминала, час за часом потом вспоминала ее, я не вспомнила ни одной наигранной интонации, ни одной самой маленькой, самой привычной лжи! Я поэтому и позвонила тебе! Она такая же!
 – Аристократка?
 – А знаешь, кого ты постоянно напоминала мне при первых встречах?
 – Ты не говорила.
 – Бунинскую эмигрантку – княгиню? – из «Темных аллей», из Парижа…
 – Ты не говорила…
 – Вот, сказала.
 Кофе совсем остыл. И… Нет, пусть это она перетерпит! Она же поймет! Пусть...
 – Натал, можно я закурю?
 – Можно.
 – Ты не будешь кривляться?
 – Нет.

 Вот и появился повод выйти.
 Что вытворяет эта девка?!
 Так, аккуратно. У тебя хорошая косметика, но все-таки аккуратно, самым кончиком платка….
 Ирушка, может ее все-таки выгнать? Прямо сейчас, не придумывая предлогов, и поводов? И не давая объяснений.
 Да она и так поймет.
 Пусть.
 Ирушка, а ты не хочешь подругу?
 Ее – в подругу?! Нет!
 Ирушка, а будь честной… Да, с ней будет немного больно. Много раз больно. Но будет – с ней…
 Я не буду ничего решать!
 Что ж, по крайней мере, честно.

 – Ты выбирала сигареты?
 – Нет.
 – Я так и думала, что ты решалась выгнать меня.
 – Не решилась.
 – Опять.
 – Что?
 – Может поэтому? Опять твоя интонация очень похожа на – ее. А значит, когда-то она сказала вот так. Так похоже на тебя.
 – Ладно, давай опять вернемся к ней.
 – А мы и не отвлекались.
 – Прости, мне показалось, что мы отвлеклись на меня.
 – Прости.
 – Прощаю. На этот раз.
 – Я буду осторожнее.
 – Лучше – бережнее.
 – Я постараюсь.
 – Правда?
 – Ирушка, я буду стараться.
 – А если перестанешь – предупредишь?
 – Да.
 – Стоп! – Натали послушно замерла. Ирэн бросила пачку сигарет на столик и отложила зажигалку. – Натал, это очень серьезно. Я опять спрашиваю, ты будешь стараться быть со мной не только правдивой, но и бережной? Ты заметила, я тебе этого не обещаю. Еще раз повтори, слово в слово.
 – Ирушка, я буду стараться. Буду. Если тебе покажется… переспроси меня, поправь меня, предупреди меня! Ирушка, я хочу тебя в подругу, старшую. Но… но не больше.
 – Сейчас, я только покурю. Я подумаю. Я прислушаюсь к себе.
 – Давай я тебе раскурю сигарету?
 «Господи..»
 – Да.
 Она, в самом деле, бестолково и неумело раскурила ей сигарету.
 «Неужели эта стерва в самом деле так испугалась, что я ее выгоню? Неужели не испугалась, а просто поняла, действительно поняла, что я ей нужна… хотя бы в подруги…что со мной ей будет хорошо… или, хотя бы, что без меня – плохо.»
 – Пока принято. До первого предупреждения!
 – Нет. Я собьюсь. Я буду стараться, но собьюсь. До второго…
 Ирэн еще раз затянулась и кивнула.

 – Ладно давай вернемся опять к ней. Что она делает, когда не хочет говорить правду?
 – Отказывается отвечать. Или молчит.
 – Подробнее.
 – Чаще просто говорит: “Не скажу”. А один раз промолчала… Но как она это сделала! Затянула паузу! Она несколько минут тянула паузу! А потом про…
 – Стоп!!!
 – Что?
 – Натали, еще раз. Отчетливо. Можно даже по слогам. Как зовут твою любовь?
 – Ты что-нибудь знаешь? Ты ее знаешь?!
 – Имя!
 – Аля…
 – Ну, любовь моя, ты и вляпалась…
 – Ирэн, ты меня пугаешь….
 – И у тебя на то есть причины. Приготовься. Тебе сейчас будет больно.
 Наташе уже было страшно. Повод для крика у Ирэн – сама бы она придумать не смогла.
 А Ирэн несколько раз, глубоко затянулась.
 – Два года назад, в мае месяце мне было все еще больно. И я пошла на показ… Ну, судя по твоему балахону, фамилия модельера тебе по-прежнему ничего не скажет. Там встретилась с Феликсом.
 – Мужчина?!
 – При первой нашей встрече, лет… –надцать назад, я была в плохом настроении и потому – неприлично на людях, правдива. Я его сразу предупредила, что если он меня коснется, меня вырвет. Он начал соблюдать дистанцию. Он умеет держать дистанцию.
 “– Ты тоже прослышала про… про Алю?” – спросил он.
 “– А кто это?”
 “– Не знаешь? Тогда не буду портить сюрприза.”
 Алю он мне показал. Для подиума девочка все-таки низковата, вряд ли более метра семидесяти. Настаивали, что ей уже исполнилось 18. У нее были длинные – ниже задницы, длинные темно-каштановые волосы, продолговатое лицо, светлые глаза, большой рот, нижняя губа чуть – я не имею в виду излишне! – чуть полновата, линия рта вообще очень интересна, небольшие груди, достаточно широкие плечи и бедра, прямые ноги. В целом, я б не сказала, что у нее модельная внешность. Правда, Натал?
 – Правда.
 – Впрочем, энергетика ее была неоспорима. На фоне прочих длинноногих красоток она отнюдь не терялась. Но, что происходило в зале я понимать перестала.
 Все… Ну, не все – посвященные, завсегдатаи – элита, короче говоря, чего-то ждали, и ждали именно от нее. И… Я вдруг сообразила, что в зале было многолюднее, чем должно было бы быть. С каждым ее выходом Феликс тоже заметно напрягался, и чем ближе к концу, тем ощутимее. Однажды у него даже вырвалось: «Неужели не повезет?». Однако, повезло.
 Ты представляешь себе показ? Девочка идет до края подиума, останавливается, акцентирует паузу и уходит. Вот и Аля, делая акцент, замерла.
 “–Есть!” – с восторгом шепнул Феликс.
 Аля уходить не собиралась. Музыку сразу выключили. И в полной тишине она держала паузу. Она была почти абсолютно неподвижна. Только волосы ее, которые последним движением она перекинула вперед, ползли по ее груди. Кто-то не выдержал и засвистел. Она стояла. Вспыхнули аплодисменты. Аплодисменты погасли. Она стояла. Зал молчал. Она стояла. Опять зааплодировали. На это раз не выдержала даже я – она стояла… «Неужели мне не станет скучно?» – подумала я. Мне не было скучно! Она держала паузу, она держала зал. И меня в том зале.
Я б на нее еще смотрела и смотрела, когда она сорвала движение, повернулась и пошла назад. Тут же включили музыку.
“–Шесть минут! – зашептал Феликс. – второй раз вижу и все равно не верю, что такое возможно. А рекорд у нее – 9 минут молчания.”
 Я тоже уже не верила, что такое возможно.
 “–Идем! – преложил Феликс – передохнем, поговорим.”
 “–Я хочу еще раз на нее взглянуть.”
 “– Бесполезно. Она больше не выйдет. Тот раз, когда на 9 минут, – она просто за кулисами сознание потеряла, но и на этот раз без нашатыря дело не обойдется, сейчас ее, наверное, в лимузин на руках несут. Выйдем, я не люблю шептаться.”
Мы вышли.
 “– Кто она.” – спросила я.
 “– Никогда не поверишь, – ухмыльнулся он. – Из девичника Лолы.”
Салон Лолы – эскорт, подиум, интим.
 “– Проститутка?!” – не поверила я.
 “– Да. Кошмарно дорогая только. 500 долларов час.”

 – Мне больно. – сказала Наташа.