Как у всех, игра в достаток

Бесконечное пространство мимолётных огорчений,
невостребованных ждущих, в землю лица, с них смеются.
Даже пёс что знает голод, обернётся и посмотрит,
может быть, что кто-то добрый не успел его заметить.

У собаки нет надежды, у собаки есть инстинкты
и такие основания мешают ей заплакать.
Очень грустно если знаешь, если сможешь сделать вывод.
Быть собакой невозможно, остаётся тихо плакать.

Каждый знает - у бедняги конура есть, даже миска,
есть хозяин - смерти хуже, свыше слово, каблучище.
Человек свободы ищет, волю выбора затеи,
даже умные евреи от такой мысли робеют.

В чёрных трубах под оврагом человек общался с богом:
"Мне кусочек счастья надо. Даже меньше. Лишь бы было".
У него своё жилище, и собака, между прочим
в обязательном присудствии, чтоб было всё как надо.

Как у всех. Игра в достаток, он давно в неё играет,
а собака лишь выигрывает недопонимая;
только голову покрутит, жалко свесит низко уши
и уже кусочек хлеба, а беседа продолжает,

продолжает нарастанье, связки крутит напряжённость,
обречённость слышно в связках, в тех, что вылепят словечко.
Человек уже избился, весь извёлся на мозоли,
он забыл с кем разговаривает - громко матерится,

потому что нет ответов, он не чувствует беседы,
и как следствие забылся, даже, кажется он умер,
а собака поглядела сверху вниз на это дело
и глазами отупевши, зафиксировала участь.

Человеческую участь невостребованных ждущих.
Просто ждущих, просто что-то, обречённое на гибель.
И ушла, оставив тело, тело даже не узнало,
что его не хоронили, добрый горсть земли не бросил.

Но зато увидел добрый истощавшую дворнягу;
тоже нищий, тоже в трубах, но ещё живой пока что.
Значит, будит корка хлеба (не додумалась собака)
то додумалась природа, то законы вековые.